Около двадцати лет назад женщина средних лет, у которой умер сын, отдала мне костюм, говоря, что он предназначался сыну. Поскольку он был крупнее меня, одежда сидела мешковато. Мой внешний вид никогда особенно не интересовал меня, поэтому я ничего для себя не заказывал и редко носил что-то, что настолько идеально на мне сидело. Мне было достаточно просто не выделяться.
Галстук надевать мне было лень, но костюм сидел идеально, к тому же на мне также были пальто и туфли, поэтому Чхоль снова посмотрел на меня, как будто все это было чем-то новым, и кивнул:
– Может, и мне попросить костюмчик?
– Ты общаешься с Ханом?
– Да разве он станет принимать мои звонки?
– Ты и сам в последнее время много работаешь и не звонишь. Что на тебя нашло?
– Да разве ж нашло? Я просто делаю свою работу.
Чхоль, продолжая ворчать, сел на скамейку поблизости.
Уже наступило начало декабря. Зима вступила в свои права, но тут, похоже, утром шел дождь, и асфальт был мокрым. А вот в Сеуле с самого утра был мокрый снег. Скоро придет время, когда он начнет падать крупными хлопьями. Я пристально разглядывал мокрый асфальт, но тут Чхоль снова заговорил:
– Просто я подумал, что мне нужно работать усердней. Конечно, перед смертью все молоды, но, когда я встретил столько юных людей, у которых в голове ни волоса седины, а они уже могли видеть меня, на душе стало паршиво. Поэтому работал. Думал, если буду усердно делать хотя бы это, станет немного получше.
– И как, стало?
– Чуток, ага. А теперь увидел тебя, и, кажись, совсем нормально. Эй, мог бы и пораньше прийти. Тогда мы могли бы на рынке вместе лапши поесть.
– Это можно сделать и потом.
– Ты о чем?! Думал, там ее будут варить вечно? Это же старушка, которая возила за собой тележку с едой со времен Движения Сэмаыль![53] Ее ж все знали! Но недавно она ушла. М-да, все люди только и делают, что уходят, ну разве нет? – спросил Чхоль со слабой улыбкой, к которой примешалось сожаление.
Я собирался сказать, что, может, так оно даже к лучшему, но решил держать рот на замке. Я не собирался обесценивать его грусть. Потому что в этом тоже была своя правда. Однако естественно также и то, что все, что течет к нам, также и утекает от нас. Тоска, которую ощущаешь в моменте, со временем может притупиться, а еще можно принять ее. Конечно, это непросто. Поэтому многие теряют чувствительность к ней.
В какой-то момент люди просто перестали реагировать на новости о смерти. А ведь в прошлом, когда кто-то погибал в результате несчастного случая, это становилось главной темой для обсуждения, занимавшей всех вокруг. Но сейчас такое – редкость, за исключением разве что серийных убийств. И связано это не с принятием, а с потерей чувствительности. Те, кто научился принимать такое, находят способ утешить свои души, но те, чьи чувства притупились, просто отворачиваются. А то, что оставлено без присмотра, начинает разлагаться, вот потому-то мир и гниет.
– Мир так прогнил.
– Нельзя сказать, что он прогнил только потому, что много людей должно его покинуть. Просто мир таков.
– Сам ведь только недавно работал с ужасно скорбной миной.
– Когда эт я? Ладно, понял! Если тебе так не хватает моего внимания, буду звонить тебе днями напролет. Лады?
– Придется и мне телефон отключить, как сделал Хан.
– И Уну надо будет позвонить. Я так давно его не видел, что аж одиноко стало.
– А не потому ли, что поесть не с кем?
– Нет, конечно.
Впервые за весь диалог он открыто улыбнулся и выдал очевидную ложь. Когда я уже собирался уходить, он достал телефон, сказав, что позвонит Чонуну. Увидев, как он взволнован перспективой поужинать вместе и поесть чего-нибудь вкусненького, я подумал, что, даже если бы не пришел к нему, Чхоль позвонил бы сам через пару дней. И все же на этот раз мне хотелось прийти к нему первым. По какой-то причине я почувствовал, что именно так нужно было поступить.
– Ун, это я. Как дела? Может, сходим сегодня поесть чего-нибудь вкусненького?
Пока Чхоль разговаривал по телефону, я стоял рядом и рассеянно оглядывался вокруг, как вдруг увидел, что несколько человек смотрят в экраны смартфонов и что-то обсуждают. Другие прохожие тоже услышали их слова и достали телефоны.
Неужели есть какие-то новости, которые могут заставить вытащить из кармана телефон в этот холодный, ветреный день?
Я тоже повторил за ними и зашел в интернет. На главном экране красными буквами было написано «Последние новости».
[Поезд сошел с рельсов, ведется проверка, есть ли жертвы.]
– Эй, это не чрезвычайная ситуация? – закричал я, вскакивая с места.
Чхоль, поднявшись вслед за мной, широко улыбнулся и сказал:
– Хён, Ун говорит, что сегодня ужинает с родителями, так что встретиться не получится. Сходим куда-нибудь завтра.
– Сейчас не время для еды. Я только что прочитал, что поезд, ехавший в Сеул, сошел с рельсов. Похоже, скоро объявят сбор.
– Эй, но ты ведь в Тэгу! Авария произошла недалеко от Ханяна, значит, соберут только жнецов оттуда. А нас вызывать не будут.
