Плачу я, что ли,Листвою осеннею наземь…Что-то привиделось,Что-то припомнилось мне…Поле ты, поле,Единственный свет мойИ праздник!Тени дождей,Отраженные в давнем окне.К ним припаду,Чтобы памятьюЗдесь отогреться.И загудятМне в зеленых поляхПоезда!И зазвенятПроржавевшиеСтарые рельсы,Что зарослиИ теперь не ведут никуда…<p>«Все прозрачнее верб купола…»</p>Все прозрачнееВерб купола.Что-то рвется во мне,Что-то ропщет.Может, юностьВнезапно взошла,Словно месяцНад дальнею рощей?Кто ты? Где?Отзовись… Не молчи.Здесь душаЧто-то ищет незряче:То ли кто-тоЗабытыйКричит,То ли кто-то,Отвергнутый,Плачет.<p>«Душа моя, о чем жалеть?..»</p>— Душа моя,О чем жалеть?Так много здесьПрошло бесследно —На этой горестной земле,На рубеже моем последнем…— О том,Что билось и рвалось,О том, что плакало и пело,О жизни,Что любил до слезТак тяжело и неумело.<p>«Дни мои давние…»</p>Дни моиДавние,Словно под сердцемОсколки.Гляну в былое:Как трудноПрожил на земле!Что-то забылось…И все-такиВ памяти столько,Что для другогоХватило бНа тысячу лет.Прежде,Чем стану землей,Поклонюсь троекратноОтчему полю,К которомуБолью приник.Ты не поток,Уходящий в меняБезвозвратно, —Входишь,Навек превращаясьВ горючий родник.Мир мой осенний,Отрада моя и спасенье,Видишь —Над лугомНад бывшимТуманный платок…Мир мой осенний,Надежды моей воскресенье,Не обдели меняПоздней твоей теплотой.<p>ПРЕДВЕСТНЫЙ СВЕТ</p>

«Предвестный свет». Казалось бы, что особенного в этом сочетании? А между тем, из-за этого названия поэтического сборника в 1985 году редактор Северо-Западного книжного издательства (г. Архангельск) Елена Шамильевна Галимова попала в больницу.

Появление Михаила Николаевича литературная Вологда восприняла благожелательно, что пермяков удивило. Еще когда мы готовились к переезду, друзья качали головами:

— Пробиться трудно везде. Но если в других городах могут появиться хоть какие-то возможности, то Вологда — нулевой номер. Там писатели стоят плотной стенкой и «чужих» не пропускают.

Чужих! Но Миша появился по рекомендации самого непререкаемого в этих краях авторитета. (Там он услышал обиходное в этих местах название Союза писателей — «Союзпис». «Союз… как?» — с интересом переспросил он.)

Его начали печатать местные газеты: «Вологодский комсомолец», «Красный Север». В 1985 году готовилось празднование 40-летия со Дня Победы. Особо патриотично настроенной публики среди пишущей братии не было, и странным образом на эту роль неплохо смотрелся Михаил. Тема Родины у него звучала очень искренне. В нем пробудился маленький солдат сорок первого года, уста которого были зашиты не одно десятилетие, и вот теперь он с каждым стихотворением все ярче обретал собственный голос!

~~~

… Тема войны глазами детей в то время в советском искусстве была уже достаточно развита. Наиболее ярко это проявилось в кинематографии, вершинами можно считать фильмы Андрея Тарковского «Иваново детство» и Элема Климова «Иди и смотри». Не будем сравнивать начинающего поэта со знаменитыми режиссерами по выразительности и мастерству, но интересно, что он начинает там, где они завершили. Ни у Тарковского, ни у Климова не звучит то, о чем Сопин говорит в стихотворении «Ветераны»: «Опасны не раны, а сердца поразившая ложь!»

Конечно, все это еще достаточно декларативно, скорее заявка. Но пройдет совсем немного времени, и тема станет едва ли не главной.

Перестройкой в обществе еще и не пахнет, а в стихотворении «Октябрь. Воскресный день…» («Предвестный свет», 1985 г.) читаем:

Перейти на страницу:

Похожие книги