Покаяние полностью

Он по голосу понял – она улыбнулась. Пререкаться никому не хотелось. Как и находиться в ситуации, в которой они оказались. Уже скоро должен был приехать Вукич вместе с Петакки. Вот бы Хорхе не был таким храбрым, а я был бы похрабрее. Неужели он только что подумал о брате в прошедшем времени? Неужели так оно все и случается? Он что, загодя его оплакивает?

К счастью, тут раздался отчаянный рев машины Вукича. Альсада зажег сигарету, поправил галстук и заглянул в кухню, чтобы попрощаться. Но Паулы там не застал. Так даже лучше.

Захлопнув дверь машины, он повернулся на переднем сиденье, чтобы лучше разглядеть Элиаса Петакки. В участке инспектор лишь скользнул бы по такому взглядом, как по точке на радаре. Еще и временный сотрудник. Петакки, к счастью их обоих, быстро усвоил, какого именно инспектора лучше не раздражать. И старался не попадаться Альсаде на глаза на протяжении всего их знакомства. До нынешнего момента.

Медик заметно нервничал. Он принял позу одновременно неестественную и неудобную – широко расставив ноги, уперся коленями в спинки обоих передних сидений. Черные глаза зорко отслеживали каждое движение Альсады, а инспектор, в свою очередь, пристально рассматривал его. Точеный аристократический нос плохо сочетался с небритым подбородком. Жидкие темные, под цвет глаз, волосы, разделенные прямым пробором, обрамляли лицо, как боковые кулисы, доходя до кожаной куртки и горчичного свитера. Из-под свитера виднелся накрахмаленный белый воротничок и бусы из морских ракушек. Недомужик, право слово.

Под пристальным взглядом инспектора Петакки заерзал. Что, не привык, чтобы тебя изучали, а? Скользкий тип, таким невыгодно привлекать к себе внимание, они держатся в тени. И все же медик уселся поудобнее, сказал: «Добрый вечер, инспектор» – и осторожно протянул Альсаде костлявую руку.

– Скажите, – начал инспектор, игнорируя его жест, – вы не думали уложить свою гриву гелем? А то и подстричь, чтобы достойно представлять организацию, в которой состоите?

– Альсада, – одернул его Вукич.

Пускай кабинет комиссара и находился на другом этаже, ничего в участке не случалось без его ведома. Он прекрасно знал, что по меньшей мере половина его подчиненных недолюбливает Петакки, а благодаря своим вечерним подработкам доктор приобрел не только защитников, но и критиков. Впрочем, все готовы были признать, что скорее согласятся работать бок о бок с ловчилой-медиком, чем с леваком. От него хотя бы понятно, чего ожидать. Альсада наконец пожал протянутую ладонь. В голову тут же пришло сравнение с когтистой лапой. Инспектор расплылся в широкой улыбке. Когда не можешь их убедить, сбивай с толку. Петакки ответил невнятной гримасой.

Но играть в гляделки было некогда. Вукич надавил на педаль газа, и обоих пассажиров вжало в спинку кресла. Комиссар игнорировал светофоры, точно непрошеные советы, а на перекрестках закладывал крутые виражи, словно на гоночной трассе. На великолепном, совсем недавно открытом шоссе имени 25 Июля им встретилось несколько машин, и каждой из них Вукич садился на хвост так плотно, что те в испуге уходили на соседнюю полосу. Сосредоточенно выудив из одного из множества карманов своего безупречного двубортного костюма, который он так и не переодел, жестянку с лакричными конфетками, он принялся настойчиво предлагать их спутникам. До места они добрались втрое быстрее, чем рассчитывал Альсада. Его укачало.

Впереди показался комплекс ESMA[40]. Впрочем, на то, что они на месте, указывали не столько очертания корпусов, сколько чувство пустоты, разверзшейся внутри. На Авенида Хенераль Пас еще светило несколько фонарей да редкие окна ближних многоэтажек. За ними, как и за домами по правую руку, свет обрывался, уступая место непроглядной тьме, тянущейся до самого побережья Рио-де-ла-Плата.

– Петакки, скажите, как будете готовы… – начал Вукич.

Петакки что-то пробормотал в ответ, невнятно и запинаясь.

– Ну? – нетерпеливо спросил комиссар, когда они поравнялись с комплексом. Альсада понимал: даже при наличии разрешения на то, чтобы поставить машину так близко, она точно привлечет внимание. Впрочем, если проскочить мимо и потом развернуться, эффект будет таким же.

Петакки прочистил горло и механическим голосом ответил:

– Я бы предложил свернуть направо на Либертадор и въехать через главный вход. Он на углу с Комодоро-Ривадавия, в самом конце квартала. Там движение пооживленнее, так что на нас даже в такой час никто внимания не обратит.

Альсада сообразил, что означают слова медика, и его пробил холодный пот. Никто внимания не обратит.