Лифт со скрежетом поднялся на четвертый этаж. Эстратико вышел на застеленную ковром площадку.
– Сеньор, а вот и вы! – воскликнул он и улыбнулся от облегчения.
– Ну что ж, вперед. Наконец займемся расследованием убийства. Не забыл, как это делается? Вас ведь учили в академии?
Эстратико неуверенно кивнул.
Альсаде требовалось его активное участие: когда к тебе домой заявляются два полицейских и сообщают о смерти близкого, приятного мало. Все-таки легче, если хотя бы один из них тебя поддерживает.
– Сперва объясни, что за зрелище их ожидает. Фотографии положишь на стол, лицом вниз, и придвигай к ним по очереди. Начни с крупного портрета. Когда они дозреют, то сами перевернут снимки, ясно?
– А что делать с татуировкой, сеньор?
– Она ведь вполне могла ее набить, не ставя свою строгую сестрицу в известность. Ты что, никогда ничего от своей семьи не скрывал?
Эстратико кашлянул.
– Кстати, о семье: даже не думай, будто я забыл, что ты звонил моей жене.
– Простите, сеньор. – Полицейский уперся взглядом в свои ботинки. – Вы не брали трубку. А у меня нашелся номер Паулы… И я решил попробовать связаться с ней. Надеюсь, вас это не оскорбило…
– Оскорбило? Именно, Эстратико! Из-за ваших бесед за моей спиной во мне взыграла ревность… Достаточно проработать в полиции двадцать минут, чтобы понять, что работа и жена – это разные вселенные. Остальное расскажу позже, когда у тебя своя появится.
При этих словах Эстратико расплылся в ребяческой улыбке.
– А от моей держись подальше. И уж точно не смей называть ее Паулой. Для тебя она – сеньора Арангурен. Или – сеньора де Альсада, если не знаешь ее фамилию.
– Конечно-конечно, сеньор. Но давайте вернемся к тату… я вот что спросить хотел… что, если снимки окажутся… непохожи?
– Понял, к чему ты клонишь, Эстратико, – фыркнул Альсада. – Не станет она так пристально вглядываться, уж поверь. Никто так не делает. Для того чтобы дальше продвинуться в этом деле, нам нужен лишь ордер, а для ордера достаточно малейшего сомнения. Да и потом, от взгляда на фотографию еще никто не умирал.
Эстратико поморщился.
– Отвечая на твой вопрос: ты когда-нибудь слышал, чтобы полицейского наказывали за то, что он запорол расследование? Нет! Все как раз наоборот. Если выяснится, что это не та девушка, никаких резких движений: коротко извинимся, выйдем и поедем обратно, договорились?
Альсада несмело позвонил в дверь.
Эстратико откинул с глаз черные кудри.
– Что ж, Эстратико, посмотрим, что ты раздобыл.
Квартира оказалась в точности такой, какой ее описывал помощник комиссара.
Сеньора Эчегарай сама открыла им дверь. Уверенно, по-хозяйски прошла с гостями по коридору в гостиную.
– Он сегодня встречается с друзьями, – пояснила сеньора Эчегарай, словно прочитав его мысли. – Виски не желаете?
– Спасибо, сеньора. – Эстратико покачал головой.
Альсада отметил для себя сложную архитектуру книжных полок, окружающих небольшой телевизор, две орхидеи у дальнего окна и пианино у стены напротив дивана.
– Начнем, – скомандовал инспектор, повернувшись к Эстратико, и тот немедля приступил к делу.
– Сеньора… – Молодой полицейский положил папку с фотографиями на приземистый стеклянный столик, отделявший гостей от миссис Эчегарай. – У нас есть новости.
Женщина подалась вперед.
– Боюсь, велика вероятность, что мы ее нашли, – продолжал Эстратико, старательно подбирая слова.
– «Боюсь»?
Внутри у Альсады все сжалось.
– Для начала хотел бы высказать несколько…
– Давайте сразу к делу, – перебила сеньора Эчегарай, не сводя глаз с папки.
Эстратико потянулся к фотографиям.
Альсада поднялся и обвел комнату неуверенным взглядом.
– Позволите отлучиться на минутку? Где тут у вас туалет?
