Покаяние полностью

Пока они ехали вдоль южной ограды, инспектор разглядывал поверх головы комиссара величественный комплекс. Альсаде уже доводилось ездить мимо него, но еще до перепрофилирования. Изначально тут в самом деле располагалась Школа механиков ВМС. Но обширные территории, удобная планировка и безупречное расположение – вроде и близко к центру города, и в то же время достаточно далеко – в годы диктатуры сослужили комплексу плохую услугу: тут обустроили самую большую тайную тюрьму в стране.

Кладбища – и те не нагоняли такой жути. Величественность комплекса, освещенного несколькими прожекторами с датчиками движения, выставленными вдоль забора, поражала: за пустой эспланадой с аккуратными лужайками высились десятки кипарисов, кедров и сейб в пышном цвету, не давая взгляду сосредоточиться на зданиях позади них. Затем в окне показались Cuatro Columnas[41] – центральный павильон, украшенный ионической колоннадой в античном стиле, которая отбрасывала на двор пугающую тень. До чего похоже на тюремную решетку. Впрочем, внутри, подозревал Альсада, никаких решеток нет.

– Сюда, – скомандовал Петакки.

Они свернули влево – именно здесь находился главный въезд. За воротами их поджидал безмолвный гигантский монстр, широко раскинувший свои щупальца. Инспектор успел насчитать восемь-девять построек на территории площадью порядка четырнадцати гектаров. Все здания были беленые и крытые красной черепицей. Неужели в каждом из них держат заключенных?

Медик похлопал Вукича по плечу. Комиссар как раз вел машину к шлагбауму, похожему на железнодорожный, но с той разницей, что его охраняли вооруженные люди.

– Помашите им, только скорость не сбавляйте.

Как часто он тут бывает?

Шлагбаум покорно поднялся.

– Нужное нам здание – в самом конце аллеи.

Вукич нарочно не стал спешить. Мимо проплывала вереница платанов. Справа тянулась кирпичная стена. Под шинами ритмично шуршал гравий.

Когда они поравнялись со сторожевой башней, Альсада инстинктивно пригнулся. Она представляла собой два бетонных цилиндра, поставленные друг на друга. В каждом имелась горизонтальная щель, из которой с любопытством поглядывало дуло. Мышь не проскочит. Вукич, не останавливаясь, ехал в сторону последнего здания у ограды.

– Тут нужно будет, наоборот, зайти через черный ход, – спокойно проинструктировал комиссара Петакки. Точно речь шла о кинотеатре.

Вукич не стал сворачивать на круговую подъездную дорогу, а съехал в проулок и нырнул во тьму. Впереди показались два симметричных патио, придававшие плану задней части здания очертания трезубца. Они тут же ощутили себя под прицелом несчетного множества окон, смотрящих на них под разными углами. Вряд ли там держат заключенных, подумал Альсада: их было бы нетрудно заметить снаружи. Впрочем, мало кому хватает храбрости приблизиться к комплексу настолько близко, чтобы разглядеть в здании людей. К тому же окно – это шанс выпрыгнуть и со всем покончить, никто его не даст.

Так вот, значит, куда они приехали. Вот эта неприглядная военная постройка и есть ответ на поток вопросов, которыми их засыпают в участке, на просьбы о пересмотре меры пресечения, которые подаются вновь и вновь без всякого результата, на отчаянные мольбы, обращенные к всевозможным знакомым, когда в ход идут любые посулы, лишь бы разузнать хоть что-то. «Нет, ну правда, Хоако, как можно быть таким наивным? – прозвучал в голове у инспектора голос брата. – Когда “матери” каждый четверг встречаются у канцелярии президента и требуют сообщить, где их дети, дело вовсе не в том, что они не знают, где их искать. Нет-нет, они знают. А в том, что они понимают, что те уже не вернутся».

– Альсада, не желаешь ли к нам присоединиться?

Инспектор с удивлением заметил, что и Вукич, и Петакки (в руках последнего поблескивал безупречный черный кожаный портфель) уже вышли из машины. Комиссар стоял на пару шагов впереди и жестом указывал на вход в здание. Хоакин похолодел. Он застегнул две пуговицы на пиджаке, точно это могло согреть, и, нагнав шефа, оглянулся на подъездную дорогу. Серебристую «ауди» Вукича, припаркованную на гравии, окружали фургоны без номерных знаков и маркировки, разбросанные по территории как попало, точно батарейки в ящике со всякой мелочовкой.

Ну здравствуй, Рубикон.

За одностворчатой дверью черного хода, на которую им указал Петакки, оказался просторный холл, похожий на пещеру. Альсаде живо представилось, как он выглядел в былые дни: кругом людно и шумно, курсанты торопливо сбегают по лестнице из дортуаров, чтобы не опоздать на занятия. Кто-то придумал направить тусклые светильники к потолку, видимо желая добавить элегантности. Но это лишь вызывало в памяти обшарпанные отели 1920-х годов. Тоска. Прямо посреди холла стоял одинокий стол, за которым сидел усталый военный. Небольшая настольная лампа освещала термос, папку и переполненную пепельницу.