Мы просто пожелали друг другу спокойной ночи и легли.
Но Филипп все равно опасно близко. Настолько, что сердце никак не хочет успокаиваться. И почему оно бешено колотится каждый раз, когда я рядом с ним?
А ведь я обещала держаться от него подальше. Однако сама сократила дистанцию практически до предела.
Единственное, на душе теперь тепло оттого, что я помогла человеку. И он тоже помог мне. Иначе мы оба остались бы на улице до утра.
Когда я думаю об этом, медленно начинаю погружаться в дремоту. Становится так хорошо, уютно, легко. Но потом раздается противный звук, заставляющий сразу открыть глаза.
Лучи утреннего солнца бесцеремонно стучатся в окно, а на тумбочке у кровати вибрирует мой телефон.
Неужели уже шесть утра?
Вчера я специально поставила будильник, чтобы успеть выпроводить Филиппа до прихода Насти. Она поймет все неправильно, если увидит его в собственной постели.
Кстати, он продолжает спокойно спать, несмотря на трель смартфона. Словно вставил беруши, хотя это не так.
Отключив будильник, я босиком встаю с кровати и направляюсь к Филиппу. Легонько касаюсь ладонью его плеча, но он не реагирует. Даже ухом не ведет.
Тогда я дотрагиваюсь до него еще раз.
Филипп немного морщится, начинает ворочаться, а потом его рука вдруг обхватывает мое запястье и резко прижимает к себе.
Ох!
От неожиданности поскользнувшись на полу, я падаю прямо на Филиппа!
Тук-тук, тук-тук.
Я кожей чувствую, что его сердце начинает биться быстрее. Мой пульс тоже подскакивает, словно я прыгнула в море с десятиметровой вышки.
Филипп распахивает глаза, и они становятся огромными.
— Рита… Ты… — хрипло произносит он, явно ничего не понимая.
А я не могу ничего ответить. Все слова в одночасье испаряются из головы.
Меня опаляет жаром оттого, какой же Филипп горячий. Даже в голове темнеет. Вот теперь дистанция между нами точно равна нулю.
Его футболка с моей пижамой не считаются — это пара миллиметров.
Филипп вновь прикрывает глаза, а губы изгибаются в легкой улыбке:
— Ты все же пришла составить мне компанию?
— Дурак! — Свободной рукой бью его в грудь, но не сильно. — Я пришла тебя разбудить!
— Тогда можешь будить меня так каждый день. Я не против… — Его голос становится ощутимо ниже.
— Прекрати!
Вот же наглец! Ничего не стесняется.
Филипп получает от меня еще пару ударов. Однако, кажется, они не производят на него впечатления.
— Что прекратить? Ты первая начала! — смеется он.
— Нет, не я! — Спешно пытаюсь встать, но не могу высвободить запястье из его хватки. — Отпусти меня!
Филипп переводит взгляд на наши руки и как будто сам удивляется тому, что видит. Только теперь его пальцы разжимаются.
Вырвавшись, я сразу же отскакиваю от кровати. Дыхание сбивается, а сердце стучит так, словно в любую минуту может сломать ребра.
Боже…
Мы сейчас лежали вместе на одной постели!
Да, это было недоразумение. Но оно было. В реальной жизни! Я ничего не выдумала.
Тем временем Филипп садится и опускает ноги на пол.
— Думаю, тебе пора, — говорю я, отдышавшись.
— Правда? — Он переводит взгляд на окно, в котором за деревьями виднеется край голубого неба. — Мне кажется, еще рановато.
— Как раз вовремя. Настя скоро вернется.
— О'кей.
Я складываю руки на груди, глядя, как Филипп завязывает шнурки на кроссовках. Он словно специально делает все медленно, чтобы окончательно вывести меня из равновесия.
Но я стараюсь не обращать на это внимания и не показывать своих чувств.
Лишь бы нас никто не засек.
— Пойдем, — говорю я, когда он наконец встает, и берусь за ручку двери.
— Вот так запросто выгоняешь? — На его лице появляется притворная обида. Он точно сознательно меня провоцирует.
— Пойдем по-хорошему, пока я не придала тебе ускорения.
— Ладно-ладно.
Филипп подходит ближе, и я тихо произношу:
— Сначала проверю.
Я выскальзываю в прихожую, закрывая за собой дверь. К счастью, со вчерашнего дня здесь ничего не изменилось.
На крючках для одежды висят джинсовая куртка Даны и кардиган Златы. На стойке для обуви стоят наши кроссовки. А в маленьком холодильнике должен прятаться ананас, который мы вчера не успели попробовать.
Стоит полная тишина. Значит, девочки спят. Какое счастье, что мы не разбудили их своей возней!
— Все чисто, — шепчу я Филиппу, вернувшись к двери.
Он тоже осторожно выходит, однако в этот момент из соседней комнаты вдруг доносится шорох. Похоже на шарканье подошв по полу.
Черт!
Неужели они все-таки проснулись?
Схватив Филиппа за руку, я распахиваю дверь ванной, а потом толкаю его внутрь и в следующую секунду заскакиваю сама.
— Рита, ты что… — Он не успевает договорить, поскольку я зажимаю его рот рукой.
Чуть не выдал нас!
— Помолчи, — шепчу я и указываю пальцем на дверь, которую вовремя успела запереть.
Из-за нее слышатся шаги, а затем кто-то нажимает на ручку, но не может войти. Увидев это, мы с Филиппом замираем.
— Кто там? — долетает из прихожей сонный голос Златы.
Блин…
Почему она?
Если бы нас случайно застукала Дана, я бы могла бы утрясти с ней ситуацию. Интуиция подсказывает, что она бы сохранила секрет.
Но Злата… Нельзя, чтобы филологическая дева обо всем узнала.