Вокруг никаких зацепок. Никаких следов Филиппа. Лишь деревянные таблички указывают, в какой стороне пляж, а в какой — столовая.
Я в отчаянии опускаюсь на бордюр. И плевать, испачкается ли платье.
Филипп мог пойти к корпусам, а мог к морю. Понятия не имею, где его искать. Но я обязана это сделать — найти и объяснить ситуацию.
Интуиция подсказывает — он видел меня с Пашей. Я на девяносто девять процентов уверена.
Дорожка, ведущая к танцплощадке, тупиковая. Филипп не случайно оказался рядом. Он специально направлялся туда.
И то, что он увидел, наверняка выглядело крайне некрасиво с его точки зрения. Просто отвратительно.
Еще вчера я подарила ему поцелуй на пляже, а сегодня танцую с бывшим. Так, словно переключаюсь с одного парня на другого в мгновение ока. Боюсь представить, какими словами Филипп меня называет.
И хотя мы не вместе, нужно рассказать ему правду. Нужно больше всего на свете.
Он должен знать.
Сердце колет ножом оттого, что Филипп теперь думает обо мне плохо. Он наверняка даже не посмотрит в мою сторону на завтраке. Проигнорирует, не удостоив приветствием, а затем сядет за какой-нибудь другой столик.
Я поднимаю голову и вглядываюсь в звезды, щедро рассыпанные по черному небу. Здесь они кажутся ближе, чем дома. Но нас все равно разделяют сотни тысяч световых лет.
И Филипп тоже безнадежно далек.
Вдруг он вообще не захочет слушать мои объяснения?
Может, его любимые звезды подскажут, как быть? Но они молчат, и ни одна новая мысль не приходит в голову, пока я смотрю на них.
Придется разбираться самой…
— Эй, Рита! Вот ты где! — доносится до меня голос Паши. Через пару секунд он останавливается передо мной, шумно дыша. — Почему сбежала?
— Возник острый приступ аллергии на тебя, — хмыкаю я.
Жаль, Паша все-таки меня нашел. А вот я не нашла Филиппа. Проиграла в игре в прятки и вдобавок потеряла нечто очень важное. Вернее, променяла на дурацкую путевку в санаторий и одобрение администрации лагеря.
Уважение человека, мнение которого мне небезразлично.
Как же от этого горько на душе!
— С тобой было все нормально, пока мы танцевали. — Паша складывает руки на груди.
— А теперь не нормально.
Я встаю с бордюра и поправляю подол платья.
— Так ты не будешь репетировать дальше?
— Нет.
— Рита, ты обещала! — Паша хватает меня за запястье. Крепко.
— Отпусти! — Я делаю попытку освободиться, но он не разжимает пальцы. — И ничего я не обещала!
— Но ты все равно пришла сегодня.
— Это меня к чему-то обязывает? Я обещала Наташе дать ответ завтра.
Наконец вырываюсь из захвата и отступаю в сторону, не позволяя Паше приближаться.
— Твой ответ будет: «Нет». Я угадал? — произносит он.
— А что еще я могу ответить? Мы больше не будем танцевать вместе. И просто вместе тоже не будем.
— Правда?
— Правда. — Я разворачиваюсь на каблуках и ухожу обратно в сторону танцплощадки, чтобы забрать свои вещи.
— Посмотрим… — слышится за спиной.
Ночью я ворочаюсь с боку на бок, считая минуты до рассвета. Иногда погружаюсь в дремоту, однако потом вновь открываю глаза, встаю и подхожу к окну, из которого на меня смотрит непроглядная тьма.
Из открытой форточки доносится музыка природы — стрекот сверчков и цикад. Я замираю. Слушаю их. Пытаюсь выбросить из головы мысли, не дающие покоя. Правда, без особого успеха.
Сегодня я предала себя, свои принципы и клятвы.
Но в сердце живет надежда, что еще не поздно все исправить.
Немного поспать удается лишь к утру. Даже такая соня, как Настя, поднимается раньше. И уже не мне приходится будить ее, а ей меня.
В результате мы являемся в столовую одними из последних. Лишь Костя терпеливо ждет нас. Остальные давно успели позавтракать и уйти.
В том числе Филипп.
— А где твой друг? — интересуется Настя, когда мы, взяв остывший омлет и кофе, присоединяемся к ее парню за столиком.
Она понятия не имеет о той драме, что произошла вчера вечером. Я ничего никому не говорила. Хочется решить проблему самостоятельно, пока она не стала достоянием общественности.
— Сказал, что у него есть дела, и куда-то убежал, — пожимает плечами Костя.
— Понятно… — произношу я, глядя в тарелку.
Не удивительно, что Филипп не захотел пересекаться со мной. Он точно все видел и сделал неправильные выводы.
Но какие еще выводы можно сделать, когда девушка танцует с парнем наедине, а над их головами горят десятки фонариков? Это слишком романтично, слишком похоже на свидание.
На месте Филиппа я бы дико разозлилась. Не знаю, что именно сейчас испытывает он, однако вряд ли ситуация оставила его равнодушным. Иначе спокойно пришел бы на завтрак с Костей.
Может, у Филиппа действительно появились какие-то срочные дела. Но все же кажется, что он сознательно меня избегает.
Я не нахожу его ни у моря, ни на спортивной площадке, ни возле административного здания, ни рядом с корпусом, где они с Костей живут.
Филипп не выходит на балкон напротив нашего и не показывается в окнах. Даже обед пропускает.
Складывается ощущение, что он исчез. После полудня я обхожу всю территорию лагеря, но нигде не вижу знакомую высокую фигуру и окончательно убеждаюсь в своей правоте.