Перед ним стояла дилемма. С одной стороны, стоит попросту отсечь этот коридор от чужого разума, позволив паразитам переварить его. Но тогда и сама Сабрина лишится немалой части вычислительной мощи. Грубо говоря, сильно просядет в контроле своих сил, объем которых также станет несколько меньше. С другой, можно попробовать запустить внутрь его гипно, но не факт, что под всей этой массой осталось хоть что-то, чтобы тратить на подобные действия время. Все же он прекрасно знал, как воздействуют гипноволны, порождённые его покемоном на обычных людей: не только на пришедшую с ним делегацию, но и на саму Сабрину. Чем дольше он здесь находится, тем больший вред приносят девушке его покемоны.
Выбор, однако очевиден. Пускай девушка и лишится части сил, да и контроль придется долго и упорно возвращать, но зато Сабрина гарантированно будет жить. Как самый обычный человек.
Тяжело вздохнув, мужчина прикрыл глаза, и тоже самое сделал и его покемон. Конечно, желание залететь в комнату, заполненную бесплатной энергией, нестерпимо свербело на подкорке, однако дисциплина, навязанная его тренером, без какого-либо труда брала верх над инстинктами. Практически синхронный хлопок в ладоши — паразитный жест, несколько облегчающий особо сложные операции, и черный зев, ведущий в практически уничтоженный разум альтернативной личности Сабрины попросту схлопывается, а на его месте появляется еще одна стена, ничем не отличающаяся от такой же на другой стороне коридора.
Утерев вымышленный пот со лба, и огладив свою короткую бородку, мужчина облегченно выдохнул, разворачиваясь к запертым дверям.
«Осталось только вытащить Сабрину из ее скорлупы… И постараться при этом не погибнуть».
Хмыкнув, он коснулся первой двери, почувствовав слабое покалывание на кончиках пальцев, производимое тонкой пленкой силового поля. Слегка надавив вперед, он попытался направить свою силу, дабы пробить защитное поле, и сразу же почувствовал куда более мощный отпор.
— Поглоти защитное поле, — попросил он своего покемона.
— Уи, — вяло отозвался тот в ответ. Гипно явно успел пересытиться столь плотной психической энергией, отчего уже не стремился поглощать новые порции.
Ткнув в преграду своим длинным желтым пальцем, покемон, также как и его тренер, почувствовал лишь легкие покалывания, отчего неслабо удивился. Он никак не мог взаимодействовать со странным барьером, о чем и поспешил сообщить своему Мастеру.
— Ипно… Уи-и-ипно-о-о… — прогудел он.
— Хм-м-м…
Припомнив схожие случаи в своей практике, мужчина, используя энергию, даруемую ему оставшимися снаружи гипно, материализовал перед собой светящийся бирюзовым шарик. Шарик совершенно беззвучно парил прямо в воздухе, и также беззвучно двинулся в сторону скрытой за барьером двери. При соприкосновении, вся собранной в нем энергия растеклась по поверхности барьера, словно вода, начав интенсивно мигать с каждой секундой все быстрее и быстрее, пока скрывавший дверной барьер не лопнул, словно обычное стекло, обломки которого начали медленно растворяться в воздухе.
«С богом», — подумал он, открывая освободившуюся дверь.
Глава пятьдесят семь. Личный ад.
Пройдя через дверь, мужчина в ту же секунду был ослеплен вспышкой белесого света, лишь на мгновение застлавшей его взор. Псионик, на пару с его покемоном, оказались посреди больничной палаты, как две капли похожей на ту, где сейчас лежала Сабрина. Но, присмотревшись, он сразу обнаружил множество незаметных на первый взгляд отличий: от цвета постельного белья, до слегка иного стиля, в котором были выполнены прикроватная тумбочка и шкаф.
— Хм-м-м… Воспоминание?
Осмотревшись в очередной раз, он, не обнаружив основного сознания Сабрины, хотел было покинуть одно из воспоминаний девушки, но остановился, отвлекшись на резко распахнувшуюся дверь палаты. Мужчина был удивлен, увидев в дверном проеме молодую версию себя самого. Он обернулся, внимательно вглядываясь в больничную койку, на которой, из-за высоких бортиков у изголовья и подножия кровати, он не сразу заметил пациента, с головой скрытого под одеялом… Словно ребенок, прячущийся от монстра.
— Саби… Саби, малышка, — заговорила молодая его версия, — Все будет хорошо, сейчас я… — ринулся тот к кровати.
Тяжело выдохнув, псионик прикрыл глаза. Он прекрасно помнил тот день, отчего отлично знал, что должно сейчас произойти. Под громкий грохот, вызванный телекинетической волной, посланной девочкой, испуганно взирающей на собственного отца широко распахнутыми очами, мужчина покинул болезненное, в том числе и для него, воспоминание, вновь оказавшись в коридоре перед несколькими запертыми дверьми, и, недолго думая, направился к следующей.
