Сабрина, натурально верещала от страха, глядя в раззявленный зубастый зев черного словно смоль паразита. Череп ее едва не трескался, из-за огромной черной лапы, чьи когтистые пальцы смыкались на голове девушке. Незабываемый коктейль из боли, безысходности, и, самое главное, животного ужаса, попросту не оставлял брюнетке шанса на хоть какое-то сопротивление, медленно, но верно погружая девушку в пучины безумия. Чувствуя обжигающий холод на ногах, которые начала обволакивать липкая черная жижа, сочащаяся из глотки твари, Сабрина уже не могла связно мыслить, и даже громкий крик: «Вытаскивайте ее!», раздавшийся прямо в ее голове, словно прошел мимо сознания. Поглощенная собственным персональным адом, она совсем не заметила, в какой момент она лишилась чувств, окунувшись в долгожданную тьму.
Но долго пребывать в беспамятстве ей не дали. Всем телом ощущая ломоту и холод, она открыла глаза, обнаружив белесый потолок, испещренный множественными трещинами и сколами. Пару секунд дезориентации, за которые Сабрина пыталась понять, где она и что происходит вокруг, как воспоминания последних событий заполнили ее разум. Страх сковал девушку. Дыхание ее сбилось, зрачки расширились. Медленно, боясь спровоцировать неведомое чудище, она осмотрела округу, практически не двигая головой.
Обнаружила она себя в знакомом подвале исследовательского центра, в котором длительное время обучалась и работала. И единственное, что выбивалось из знакомого ей интерьера — стелящаяся по полу вязкая черная жидкость, разводы который были не только на стенах, и даже потолке, но и на самой Сабрине.
Подняв руку на уровень глаз, она поморщилась от отвращения, глядя как черная слизь большими каплями падает с ее пальцев на пол. Встряхнув конечностью, дабы избавиться от мерзости, она обнаружила неприятное свойство странного вещества: оно словно впиталось в ее кожу, отчего ни стряхнуть, ни смазать, ни вытереть жидкость никак не выходило, и ладонь ее оставалась покрыта все той же смолянисто-черной жижей.
Поднявшись, под звуки шипения, непроизвольно издаваемые ей самой в ответ на чудовищную боль в спине, Сабрина осмотрела себя повнимательней, пытаясь выискать какие-либо внешние травмы. С ног до головы она была облеплена странным веществом, из-за которого, как стало понятно позже, и исходило ощущение холода, но, на собственную радость, никаких более повреждений она так и не сумела обнаружить. Конечно, возможно под черной мерзостью скрываются и синяки, и ссадины, но отыскать и обработать их сейчас не представлялось возможным. Большая часть пола была покрыта этой мерзостью, один взгляд на которую заставлял мурашки табунами бегать по спине и затылку Сабрины, что всеми силами старалась не думать о том, что именно «это» местами покрывает ее тело.
«Ну, хотя бы здесь не воняет», — думала она про себя, оборачиваясь.
Только начавшее подниматься после всего пережитого настроение, вновь ухнуло в трубу, стоило Сабрине увидеть, что сталось с ее любимой лабораторией, ранее скрывавшей вход в подсознание Другой. Все столы раскинуты и перевернуты, словно сметены неведомым чудовищем, решившим не утруждать себя обходом, а просто перевшим напролом. Лабораторные журналы, ранее аккуратными стопками покоящиеся на столешницах, были разбросаны по всему помещению, и большая их часть уже была поглощена черной мерзостью, что активно изливалась из огромной, во всю стену, дыры. Ранее именно на этом месте находилось относительно аккуратное отверстие, ведущее к заболоченному лесу Другой. Глядя на вмятины на, казалось бы, твердой древесине, она наконец поняла, откуда взялась сильная ноющая боль в области поясницы. Ее действительно вытащили прямо из пасти монстра, однако, видимо, сил псионика хватило лишь на то, чтобы вернуть девушку в ее собственный разум. И естественно, что о какой-либо аккуратности в той ситуации не могло быть и речи. Единственное, что удивляло Сабрину — это то, как она вообще выжила после обращения ее в живой снаряд, которым, вполне возможно, не только раскурочили всю лабораторию, но и окончательно разрушили стену, ранее служившую проходом меж двумя разумами.
