Закончив расдачу, новичок на долю секунды задержался с колодой в руке. Бросил веером, в Володю, локтем левой руки ударил крупье в грудь. Второй уже целился в грудь Максиму, зло сжав губы - Максим должен был уставиться в карты, а не падать на пол, стреляя через стол. Очкарик рефлекторно вскинул руки и новичок-банкомет прострелил ему голову, действуя, наверное, по плану, не успел заметить, что Максим жив, а напарник тяжело наваливается на стол, обернулся к крупье, упавшему на пол с раскинутыми в попытке удержаться руками. Максим опоздал - и когда пуля вошла в затылок новичка-банкомета, крупье уже был мертв.
Володя опрокинулся на спину, закрыв очки руками.
Один из новичков лежал на столе, заливая карты кровью из пробитой груди. Второй уткнулся головой в живот крупье, чуть-чуть не доставшего волосами до огня.
Белая как мел Юля сидела, неподвижно уставившись в свои карты. Пара на валетах.
Шестым чувством Максим понял, что выиграл бы Володя. Или Максим - смотря как поменяли бы карты.
Максим вздохнул. Охрана не ворвалась - или ее убили, или сбежала. Звать общину на помощь.
- Быстро, собираем все, в первую очередь оружие, и уходим, - решил Максим. - Юля!
Никакой реакции. Пощечина. Вторая. Голова мотнулась безвольно, бессмысленный взгляд остановился на Максиме. Максим тихо выругался. Потряс девушку за плечи.
Зло плюнул, сам собрал все оружие в свой мешок. Продукты запихал в мешок Володи.
Замер на секунду, задумавшись, что лучше: просто сбежать, понадеявшись, что успеют до прихода общинников, или устроить круговую оборону. От Юли пользы мало будет в обоих случаях. Хотя нет. В первом сможет нести мешок.
- Юля! - Максим закричал в ухо девушке, отвесил оплеуху, сильно. Вторую. Третью, уже со злостью.
- Ну, ну, - забормотал Максим. - Все уже хорошо. Все закончилось. Мы живы. Все хорошо. Прекрати плакать и будем отсюда выбираться.
Истерика прекращаться не хотела. Максим присел на корточки, сжал Юлины руки, заговорил тихо, успокаивающе.
- Юля, пожалуйста, не плачь. Нам надо уходить. Потом наплачешься, обещаю. Сейчас нет времени. У нас совсем нет времени. Надо уходить, - Максим вздрогнул, подумав, что общинники уже раз пять могли вломиться в дом. - Я пока что забаррикадирую дверь, на всякий случай, а ты успокоишься, ладно? Хорошо, Юля?
Максим быстро подбежал к дверям, распахнул. Охранники так и сидели, привалившись к стене. Даже головы лежали почти правильно. Почти - насколько возможно при сломанных позвонках.
Максим, задыхаясь, приволок стол, подпер дверь.
- Уходим через окно, - сообщил Максим девушке. - Быстрее. Ты уже в порядке?
Юля кивнула, всхлипывая. Максим поколебался.
- Ладно, я пока проверю, что есть наверху, - решил он. - Если что - кричи. А лучше стреляй. Я быстро.
Нужную квартиру Максим отыскал легко - она была теплее, и меньше благоухала.
Запасов было гораздо меньше, чем он рассчитывал - всего один мешок, и тот не полный. Оружия не было совсем - только несколько коробок патронов.
Стрелял он прямо через дрогнувшую дверь. Несколько раз, веером. Кто-то вскрикнул.
Кто-то начал материться.
- Уходим! - рявкнул Максим Юле, вышиб ногой фанеру, закрывающую окно, выбросил мешок, второй, третий. - Прыгай!
Девушка попыталась встать. На самом деле попыталась. Не смогла. Максим подхватил ее на руки, выпрыгнул в ночь.
Шестеро, четверо с автоматами, двое - с топорами на длинной ручке.
- Не договоримся? - криво улыбнулся Максим. - Забирайте все, отпустите нас.
- Все и так наше, - грубо ответил мужчина, лет под сорок. Никто из шестерых не был моложе. Все болели третьей степенью - опухшие красные глаза, дрожащие руки, нетвердая стойка на ногах. Похоже, боялись убивать - ведь шел еще только третий день.
- Послушайте, я оборонялся, - Максим знал, что никто не поверит. Тем более обидно - ведь правда же. - Не я начал перестрелку. Я хотел спасти крупье, не успел.
- Ну-ну, - хмыкнул старик с автоматом. Сплюнул. Темным. Кровью. - Пой-пой.
- Это правда, - тихо сказала Юля. Максим все еще держал ее на руках - боялся спровоцировать стрельбу. Уставал он все больше - перед глазами уже заплясали лихие чертики-пятна.
- Так с тобой еще и баба? - протянул мужчина лет под сорок. Юлю он принимал за еще один мешок. Забавно. Только стоять с такой ношей хоть и приятно, но слишком тяжело.
- Пускай их, - вздохнул второй старик, с топором. - Все одно все помрем. Зачем грех на душу брать? Тем более, если он в самом деле отстреливался?
Максим не понял, кого он уговаривал - остальную пятерку или себя. А потом свалился. Люди дернулись. Не выстрелили. И на том спасибо.
- Что в мешках? - спросил мужчина лет под сорок.
- Посмотрите, - предложила Юля. Максим сжал зубы. Зачем им знать, что там?
