— И за весь разговор вы ни словом не обмолвились о его долге! — едва сдерживая негодование, воскликнул Девин.
— Посчитала это неинтересным для вас.
Уистлер закатил глаза и, пробормотав что-то вроде:
— Всего хорошего! — направился к экипажу.
— До свиданья, миссис Хант, — вежливо попрощалась я и поспешила за напарником.
— Теперь уже начинаю сомневаться, что его смерть связана с убийством Авроры, — пробормотал Девин, когда мы выехали на освещенную фонарями улицу.
— Больше смахивает на расправу. Этан не смог отдать долг, и его убрали.
— И именно в тот момент, когда мы хотели его допросить! — с досадой поморщился Уистлер.
— Вот это-то и странно, — согласилась я. — А еще наводит на размышления, почему Этан столько дней отсиживался дома, прячась от кредиторов, а потом вдруг отправился на похороны незнакомой девушки? Если она, конечно, ему незнакома.
Девин усмехнулся:
— Не будем гадать на кофейной гуще. Спросим об этом самого мистера Корти. Надеюсь, нам позволят еще одно перемещение.
— И на сей раз обойдется без эксцессов, — напомнила я Уистлеру о недавних его выкрутасах. Наблюдатель отвернулся к окну, не желая обсуждать со мной свой подлый поступок. — Остановите здесь! — крикнула кучеру и распахнула дверцу, намереваясь выйти.
Девин хотел что-то спросить, но заметив, с каким нетерпением я поглядываю на улицу, не стал меня задерживать.
— Ты же не здесь живешь, — скорее вопросительно, чем утвердительно сказал он.
— Всего хорошего, мистер Уистлер. — Я улыбнулась ему одной из своих самых чарующих улыбок.
Наблюдатель пожал плечами, мол, леди из дилижанса — пони легче, и укатил домой спать. Я оглядела большое трехэтажное здание заинтересованным взглядом. Бордель «Ле Шане». Что ж, совместим приятное с полезным.
Для завсегдатаев «Ле Шане» вечер только начинался. Мужчины, словно глупые мотыльки, привлеченные ярким светом, слетались к входу сомнительного заведения, у которого их встречал вышколенный слуга в нелепой пестрой ливрее. Единственной обязанностью этого милого человека было взимать мзду с посетителей борделя. Беспредел! Мало того, что приходится платить за еду и развлечения, так еще и при входе требуют деньги!
Затесавшись в толпу разряженных денди, я незаметно проскользнула в зал. Может, кто-то и посчитает меня скрягой, но я сюда пришла не веселиться, а работать. Значит, и платить не обязана.
В борделе был полный аншлаг. Юные девушки в набедренных и нагрудных повязках, исполняющие, по-видимому, роль зайчиков, умело лавировали между столами. Может, я бы и не догадалась об их сценическом образе, если бы не изящные ушки на белых чепчиках и пушистые хвостики на округлых попках… Только вот непонятно, кто и с какого перепугу придумал «служащим» заведения подобное амплуа. Возможно, в такой иносказательной форме хотели намекнуть посетителям, что хотя милые девочки по роду занятий и являются проститутками, но по сути своей все они белые и пушистые. Массовик-затейник, однако, шутник!
Пока я тут философствовала на отвлеченные темы, «короткоухие зайчики» прыгали от одного клиента к другому, а те пожирали их плотоядными взглядами и дергали за сексуальные хвостики.
В прежние времена я довольно часто бывала в «Ле Шане» с друзьями. Помимо телесных утех здесь можно было найти удовольствия иного рода, например, отведать вкуснейшие блюда, поглазеть на прелестных танцовщиц или сыграть пару робберов в вист. Публика собиралась достаточно разношерстная. В бордель на Хотвич-стрит могли заглянуть не только богатые лорды, но и простые горожане, лишь бы у тех водилась монета.
Я не спеша шла по залу в поисках свободного столика, пока не почувствовала, как чья-то рука по-хозяйски ухватила меня за зад. Едва сдержалась, чтобы не разразиться истерическим криком. Он вообще нормальный? Разве я похожа на шлюху?! И где на мне костюм зайчика?!
Медленно развернулась, заглянула в глаза пьяного ублюдка, в которых читалась неприкрытая похоть. Рядом на столике высилась стопка грязных тарелок и стоял полупустой графин. Схватив стеклянную емкость, без сожаления опустила ее страждущему на лысину. Звон разбившегося стекла (а может, его голова всегда так звенит, потому как абсолютно пустая) услышали все, и на какое-то мгновение в помещении повисла зловещая тишина. Так, кажется, говорят в страшных драмах.
Не знаю, как другим, но мне было слышно, как за окном холодный ветер играет в пятнашки с опавшей листвой. Настигнув ее, поднимает ввысь и уносит за собой в туманное небо.
Взгляды посетителей устремились в мою сторону. Пьянчуга, имевший несчастье оскорбить меня, картинно закатил глаза (жив хитрюга!) и уткнулся носом в блюдо с какой-то коричневой жижей.
— Тварь! — завопил его сосед слева и, вскочив с места, на нетвердых ногах двинулся в мою сторону.
Ну вот! Еще драки в публичном доме мне не хватало!
