— Но как мы узнаем, что это за мнение, если мы даже не знаем, кто это? — спросил Пол.
— Поэтому мы построим все общими фразами. Покажем, что вы страдаете, что такие действия будут иметь свои последствия. Покажем, что вы хорошие родители. И просто попросим вернуть Бет. Не будем высказывать о них никаких суждений, не будем говорить, что они плохие и причиняют ребенку вред.
Эбби взглянула на Гарднера и тут же опустила глаза в пол.
— А что, если они и в самом деле плохие?
— Так на каком свете мы находимся? — спросил старший инспектор Атертон со своего места у окна.
Он стоял, важно заложив руки за спину, как персонаж детского мультипликационного сериала. Гарднер никогда не видел, чтобы старший инспектор сидел. И не понимал, почему это так. Возможно, этим он поднимал свой авторитет. Или же всегда готов был куда-то двигаться. А может, у него просто был геморрой.
Гарднер встал и пожалел, что последние двадцать четыре часа питался одним только кофе.
— Эбби Хеншоу, тридцать один год, ее машину остановили, заставив съехать с дороги, — сказал он.
— Это-то я знаю, — сказал Атертон. — Мы все это знаем. А я спрашиваю, на каком свете мы находимся с раскрытием этого дела. Имеется в виду, что вы сделали со вчерашнего дня и куда это нас привело?
Все дружно повернулись к Гарднеру. Брови Атертона вопросительно поднялись и зависли там. Гарднер про себя считал до десяти. Атертон был большой головной болью. У него были любимчики и люди, которых он недолюбливал, а также собственный способ заставить последних почувствовать себя полными идиотами. К несчастью, Гарднер относился ко второй группе. Старший инспектор знал, что произошло тогда в Блайте, но ненавидел ли он его именно за это — кто знает? Атертон навешивал на людей ярлыки из самых разных соображений: откуда ты родом, что у тебя за образование, какие туфли носишь… О том, что произошло, никогда не упоминалось вслух, но молчание это ничего не значило. Гарднер знал, что люди продолжают говорить об этом у него за спиной. Сплетни имеют свойство следовать за человеком по пятам, словно тень. И не имело значения, что прошло уже почти десять лет. Сам Гарднер вряд ли когда-нибудь забудет об этом, так почему это должны сделать другие?
Он закончил считать до десяти и посмотрел Атертону в глаза.
— Поиски, проведенные на территории, ничего не дали. Ничего полезного для нас, по крайней мере. Единственные следы крови на месте происшествия принадлежат жертве нападения. Сегодня утром я ожидаю результаты анализа спермы, взятой при медицинском осмотре, но не особенно обольщаюсь насчет того, что мы получим совпадение ДНК с кем-то из фигурантов нашей базы данных. И хотя злоумышленник посчитал важным оставить у себя одежду жертвы, я очень сомневаюсь, что он не в курсе, что мы будем брать у нее все виды анализов. Если, конечно, он не полный идиот. Поэтому я полагаю, что он либо уверен, что никаких совпадений мы не найдем, либо ему на это наплевать. По фургону у нас практически ничего нет, если не считать его цвета и очень приблизительного описания. Номер машины неизвестен, так что поиск по нашим каналам ничего не даст. В этой местности живет мало людей, так что со свидетелями плохо. Опрос в пабе и магазинах Лофтуса ничего не дал, то же самое с несколькими домами, расположенными вдоль этого участка дороги. Миссис Хеншоу дала нам описание напавшего на нее мужчины. Мы всюду показываем сделанный по ее рассказу фоторобот — пока ни одной зацепки, но мы продолжаем это делать. Наша команда продолжит поиски сегодня утром, включая и частные владения в этом районе. Мы разослали предупреждение во все морские порты и аэропорты, а также подключили к поискам все полицейские силы, однако…
— Однако все маленькие дети выглядят совершенно одинаково, так что шансов у нас нет, — закончил Мерфи и хихикнул.
Гарднер проигнорировал его реплику, но не удержался от мысли, что в словах этого придурка действительно есть свой резон. Для большинства людей любой младенец выглядит совершенно так же, как все остальные. Их просто завалят сообщениями о младенцах, которых видели в этом регионе — если не по всей стране.
— Мы сейчас проверяем финансы семьи Хеншоу. Они оба дали согласие на доступ к их счетам, так что вряд ли мы обнаружим там что-то интересное. Я хотел бы также проверить в этом смысле и Саймона Эббота, но, поскольку он сейчас находится бог весть где, добровольного его согласия на это не получить.
— А через постановление суда? — спросил Мерфи.
Гарднер покачал головой.
— Пока что нет. Если Эббот откажет нам или если мы не сможем связаться с ним достаточно долгое время, тогда пойдем к судье, но пока нам особо не с чем к нему обращаться.
Старший инспектор начал раскачиваться на месте. Время от времени в разговор вступал кто-то из команды, и Гарднера не покидало ощущение, что Атертона, похоже, гораздо больше интересует, что скажут они, а не их начальник. Даже тот же Мерфи.
