— Какой еще блондинки? — спросил Гарднер, перебирая в голове женщин, с которыми они работают.
— Ну той, писательницы. Джен.
Гарднер повернулся к Хэррингтону и уставился на него.
— А что насчет той блондинки?
— Ну, если ты там еще не отметился, она очень даже готова. Я думал, что у меня есть шанс, но только пока не вошел ты. Ох, шалун… Она даже дала мне свой номер телефона. Впрочем, о вкусах не спорят.
— Да о чем ты говоришь? — возмутился Гарднер, хотя, честно говоря, и сам это уже замечал. При каждой встрече она минимум раз к нему прикасалась… Впрочем, Гарднер не был уверен, что все это направлено лично на него. У него сложилось впечатление, что для Джен вообще тактильный контакт важен и очень приятен — и это мягко сказано.
— Да брось, — продолжал Хэррингтон. — Ты не мог не заметить.
Гарднер только пожал плечами.
— Или тебя интересует та брюнетка?
— Эбби? — спросил Гарднер. — Я думаю, вот это совершенно неуместно, ты так не считаешь?
Хэррингтон откинулся на спинку сиденья и потянулся.
— Сердцу не прикажешь. По крайней мере, в отношении члена это абсолютно справедливо, — заявил он и похабно ухмыльнулся.
Они смотрели вслед отъезжающему автомобилю. Потом Саймон отвел Эбби обратно в парк и усадил на ближайшую свободную скамейку.
— Кто она такая? — спросила Эбби.
Саймон некоторое время смотрел в землю, не в состоянии говорить, да и не зная толком, что сказать. Он узнал эту женщину, но никак не мог сообразить, кто она и откуда он ее знает. Что-то в ней вызывало у него странное тревожное чувство. И дело не только в том, что она выдавала себя за мать Бет. Саймон чувствовал, что должен ее знать, что она играла какую-то важную роль, но вот какую именно, он вспомнить не мог.
— Саймон, кто она? — снова начала Эбби, поворачивая его к себе, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Я не знаю, — ответил он, неловко пытаясь выудить сигарету из пачки. — Я узнал ее, но не могу сообразить, откуда ее знаю. — Он закрыл глаза и потер виски. — Боже мой! — простонал он. — И все-таки я ее знаю.
Заметив на лице Эбби страх и тревогу, Саймон обнял ее за плечо. Ему хотелось сказать что-то утешительное, какие-то пусть даже ничего не значащие, наивные слова, лишь бы не молчать. Но он не мог. Эбби с самого начала была права. И ее действия стоили достигнутого результата. Еще какой-то час назад, сидя здесь, возле детской площадки, он позволил себе думать, что все будет хорошо. Они во всем разберутся, Бет вернется, и они заживут счастливо все вместе. Но теперь это ощущение полностью испарилось, осталась лишь непробиваемая, холодная правда, заключавшаяся в том, что на самом деле они ни на шаг не приблизились к тому, чтобы получить свою дочь назад. Тот факт, что они ее видели, ничего не значит. У них нет доказательств, нет ничего, с чем можно было бы обратиться в полицию. Наоборот, для них все стало только еще хуже. Теперь Бет была рядом, прямо у них перед глазами, но при этом вне досягаемости. Но что-то он наверняка смог бы сделать, если бы только вспомнил, кто эта женщина.
Эбби ковыряла вилкой купленную навынос еду из ресторана, но за двадцать минут так ничего и не положила в рот. Саймону удалось что-то съесть, но она заметила, что и ему это дается с большим трудом. В голове роились противоречивые мысли. С одной стороны, Эбби переполняла радость, что Саймон согласен с ней. Она не сходит с ума. Наконец-то их дочь находится в пределах досягаемости. С другой стороны, она понимала, что все не так просто. Каким образом она собирается вернуть Бет? Что будет чувствовать по отношению к ним ее маленькая девочка? Она выглядела вполне счастливой. Имеет ли Эбби право даже хотеть забрать ее из этой жизни? Что почувствует Бет, когда ее лишат всего, что ей знакомо, и отдадут каким-то людям, которых она совершенно не знает?
Да еще эта женщина… С того самого момента, как они ее увидели, Эбби не могла выбросить ее из головы.
Саймон узнал ее.
Она пыталась как-то подстегнуть его память, но это не срабатывало, и чем сильнее она давила, тем больше он отступал. Она непрерывно думала о нем и этой женщине, о том, насколько близко они знали друг друга. Саймон не стал бы от нее что-то скрывать — по крайней мере, в таком важном вопросе. Она прикидывала, не объясняется ли то, что она думала о них вместе, глупой женской ревностью. Ах, если бы! Нет, на первый план постоянно выплывала мысль, что, возможно, это все-таки вина Саймона. Он откуда-то знал женщину, которая украла их дочь. И если бы не он, то Бет, возможно, у них бы не забрали.
Она пыталась позвонить Гарднеру, чтобы сообщить ему новости и выяснить у него имя этой загадочной женщины, но связаться с ним не удавалось. Теперь она думала, что он, может быть, уже встретился с ней и знает то, чего не знает Эбби.
Саймон начал убирать обклеенные фольгой коробочки для еды.
— Ты закончила? — спросил он.
