— Она обвиняла меня. Она обвиняла Господа Бога. Она часами рыдала и кричала, чтобы я ушел. Я подумал, что нельзя в таком состоянии оставлять ее одну, поэтому отправился в другую комнату. Думал, что она успокоится. Но она появилась с кухонным ножом в руке, которым ударила меня в лицо, — сказал он, проводя ладонью по щеке. — К счастью, она лишь поцарапала меня. Я пытался как-то успокоить ее, отобрать нож, и тогда она сделала вот это. — Ридли натужно сглотнул. — Вы не поверите, сколько было крови… А Хелен просто стояла и смотрела на меня. Я просил, чтобы она вызвала скорую. Обещал, что скажу им, будто это был несчастный случай, но она все равно отказалась. Я попробовал добраться до телефона, но она оттолкнула меня. В конце концов мне все же удалось уйти.
— Вы заявили на нее в полицию? — спросил Гарднер.
— Нет, — ответил Ридли и шумно вздохнул. — Возможно, из-за чувства вины по поводу Кейси, а может, мне просто было ее жалко. Но полиции я ничего не сказал. Наверное, надо было. Я просто подумал, что после этого ее не оставят на свободе.
Он был прав. Но если бы Ридли тогда заявил на Хелен Дил, у нее не было бы возможности похитить Бет.
— А у нее был еще ребенок? — спросил Гарднер.
Ридли выглядел удивленным.
— Нет, насколько мне известно. Хотя я, конечно, не тот человек, у которого следовало бы об этом спрашивать. После случая с ножом я собрал свои вещи и уехал. Впрочем, я уверен, что она хотела бы завести другого ребенка. Она была доведена до отчаяния.
Гарднер кивнул.
— Как вы считаете, насколько далеко она готова зайти, чтобы получить желаемое?
— Вы имеете в виду, чтобы получить ребенка? Думаю, она спокойно могла бы манипулировать ради этого каким-нибудь легковерным дурачком.
— А как вам кажется, она способна на похищение чужого ребенка?
Ридли взглянул на него, удивленный вопросом, но не шокированный самой его постановкой — вероятно, он догадывался, почему Гарднер спрашивает его об этом. Он сглотнул и утвердительно кивнул:
— К сожалению, я полагаю, что это вполне возможно.
Гарднер шагал по лестнице через две ступеньки. Ему не терпелось побыстрее добраться до письменного стола, чтобы собрать больше информации о Миклоше Прохазке и Дамеке Хайеке. Если он выяснит что-то конкретное о людях, которые напали на Эбби, ему будет что сказать боссу. И Эбби тоже.
В дверях он едва не столкнулся со старшим инспектором. Атертон хмуро взглянул на него.
— Надеюсь, такая спешка означает, что у вас есть версия по делу Челси Дейвис, — сказал он.
Гарднер остановился.
— Нет, сэр, — ответил он, — зато у меня есть зацепка по делу Бет Хеншоу.
Атертон снова нахмурился, напрягая память, и наконец вспомнил.
— Дело Хеншоу — это ведь старый «висяк», верно?
— Да, — подтвердил Гарднер. — Был «висяк». Но теперь обнаружились новые обстоятельства.
— Какие еще обстоятельства? — спросил Атертон, подозрительно приподняв бровь.
Гарднер вздохнул. У него не было времени на разговоры.
— Эбби Хеншоу увидела одну маленькую девочку и считает, что это ее дочь.
— Но разве такое не случалось раньше? Причем неоднократно.
— Да, но на этот раз все по-другому.
В глазах старшего инспектора проснулся интерес, и Гарднер изложил ему сокращенную версию.
Атертон скривился, как бывало всегда, когда он составлял о чем-то свое мнение. Гарднер терпеливо ждал.
— Ну ладно, — сказал наконец Атертон. — А как насчет этой женщины, Хелен Дил? Вы уже доставили ее сюда?
Гарднер вздохнул.
— Пока нет, — сказал он. — Она пропала.
— Пропала? — удивленно переспросил Атертон, словно никогда раньше не слышал этого слова.
— Да, — подтвердил Гарднер. — Няне она сказала, что повезет ребенка в гости к родственникам в Девоншир. Но я думаю, что она уехала навсегда.
Атертон скрестил руки на груди и бросил на Гарднера взгляд, длившийся, казалось, целую вечность.
— Что ж, похоже, вы будете сейчас очень заняты, — сказал он. — Я хочу, чтобы вы разобрались с этим как можно быстрее и без огласки. Газеты давят на нас по поводу Челси Дейвис, но я не хочу, чтобы это дело остановилось.
— Конечно, сэр, — сказал Гарднер. — Я собираюсь потянуть за ниточку со строителями и еще раз переговорить с няней.
— Хорошо, — сказал Атертон и, развернувшись, пошел дальше. — Действуйте.
Гарднер стиснул зубы. Не хватало только, чтобы еще и Атертон говорил, что он облажался. Об этом и так твердила пресса. И Эбби. Это же повторял ему и надоедливый внутренний голос. Так что в еще одном обличителе не было необходимости.
Они заканчивали ужинать, когда раздался звонок в дверь, и Саймон пошел открывать. Эбби, узнав прозвучавший в прихожей голос, пожалела, что не лежит уже в постели.
Саймон проводил Гарднера в кухню, где тот сразу же встретился глазами с Эбби.
— Простите, что помешал, — сказал он, заметив приборы на столе.
Эбби чувствовала, что Саймон пристально смотрит на нее, вероятно, пытаясь оценить ее настроение.
— Ничего, — сказал он, — мы уже закончили.
Он собрал со стола посуду и, сложив ее в раковину, начал мыть.
— Как вы? — спросил Гарднер у Эбби.
Она подняла голову, и по губам ее скользнула едва заметная улыбка.
