– Можно подумать, – сказала Юлька, – что за тобой тигр гнался…
И она осеклась – шутка получилась слишком похожей на правду.
Фима посмотрел на нее странными, совершенно круглыми вишневыми глазами, которые особенно выделялись на побелевшем лице, потом еще раз нервно оглянулся и сказал тихо:
– Тигр… ты думаешь, тигр?
– Ты где был? – спросила Юлька. – Пока меня не было, ты где был?
– Нигде, то есть я был в лесу… там, совсем рядом… а тигр прыгнул, чтобы растерзать… ты не понимаешь.
– Не понимаю? А питон тебе не встретился?
– Кто?
– Питон. Метров шесть длиной.
Юлька говорила совершенно серьезно, и Фима понял, что она над ним издевается, презирает его, потому что ни один нормальный человек не будет говорить, что в окрестностях пионерского лагеря бродят тигры и бросаются на людей.
– Все ясно, – сказал Фима, спрятал нож в карман и повернулся, чтобы уйти навсегда. Он кипел от негодования и обиды. Вчера он еще был верным другом и ничем, понимаете, ничем не заслужил такой обиды. – Все ясно, – повторил Фима. – Там еще был слон и два крокодила.
И очень удивился, потому что вслед ему донеслись спокойные слова Юли:
– Слона и крокодилов там быть не может. Их всего двое. Тигр и питон.
– Ага, – произнес Фима. Потом прошел еще два шага. Потом остановился, посмотрел на Юльку и спросил: – Ты шутишь, что ли?
– Шучу? Я сейчас к ним пойду. Поговорить надо, – ответила Юля.
– С кем?
– С тигром. И с питоном.
Вообще-то раньше Фима считал Юлю Грибкову, в принципе, нормальным человеком. Но все может случиться. Особенно если Семенов что-нибудь повредил Юльке в голове. Но с другой стороны – с кем столкнулся Фима в орешнике? Или ни с кем не сталкивался?
Облака рассеялись, выглянуло не очень жаркое солнце, будто устало за лето жечь и теперь отдыхало. На деревянной эстраде недружно стучали ногами танцоры, разучивали народный танец Сейшельских островов к торжественному закрытию лагеря. Из кухни тянуло жареной рыбой: там начали готовить обед. Кошка Лариска сидела на крыльце у кухни и с отвращением глядела на судачью голову: это была восьмая голова за утро – поварихи старались развлечь животное после вчерашних переживаний.
Юля Грибкова пошла к поляне, словно была уверена, что Королев пойдет за ней. Но он не шел, он стоял, крутил головой и никак не мог объединить в голове обыкновенность лагерной жизни и странные события и странные слова, которые ему пришлось услышать.
– Ты, надеюсь, не боишься? – спросила Юлька, подойдя к кустам у забора.
– Я? – ответил Фима, не двигаясь с места. – Кого?
– Тигров.
– Нет, – сказал Фима. Он очень боялся тигров.
– Тогда пошли, – позвала Юлька. И, не оглядываясь больше, исчезла в кустах.
А Фима не двинулся с места.
Он хотел бы двинуться, он считал своим долгом двинуться, чтобы остановить Юльку, отговорить от безумного похода в лес, где на людей нападают тигры, но ноги отказались идти в лес, а голос отказался крикнуть вслед Юльке.
Юлька-то думала, что Фима все-таки пойдет за ней, потому что при всех своих недостатках, к которым относились обжорство и трусость, он все равно ей друг и в беде не оставит. Поэтому она сделала несколько шагов вперед, пролезла сквозь дыру в заборе и тихо позвала своих новых знакомых. Но никто не ответил ей. Что ж, решила Юлька, пройдем еще немного, ведь они недавно были здесь.
Деревья и кусты сомкнулись вокруг Юльки, и потому она не могла услышать, что происходило за забором в лагере и как нерешительность Фимы Королева повлекла за собой другие события.
Пока Фима стоял и боролся со своими ногами, чтобы оторвать их от земли, сзади к нему подошли Семенов и его закадычный дружок Розочка. Вид у Семенова был сердитый, пластырь пересекал лицо, как шрам у гвардейца кардинала после поединка с Д’Артаньяном. Семенов жаждал мести. Семенову надоело, что второй день все, включая малышей, над ним смеются. Но не бить же Грибкову! И тут, когда Семенов во власти грозных дум шел по дорожке, он увидел трусливого толстяка Фиму Королева, Юлькиного друга.
– Где твоя Юлька? – спросил Семенов грозным голосом.
– А тебе чего? – спросил Фима и почувствовал, что его ноги уже могут двигаться и, скорее всего, в ту сторону, которая подальше от Семенова и Розочки.
– Хочу с ней поговорить, – сказал Семенов. – Давай выкладывай правду.
Фима в самом деле подумал, что Семенов хочет отомстить Юльке, и ему в голову не пришло, что жертвой нападения станет он. Хотя, конечно, от Семенова можно было всего ожидать.
– Да что с ним разговаривать, – сказал Розочка, снимая очки и протирая их. Розочка был маленьким хрупким математиком, тихоней и большим пакостником. Он был из тех мальчиков, которых обожают бабушки, а мамы говорят: «Дружи с ним, он такой культурный и занял второе место на районной математической олимпиаде». И учителя любят Розочку – пока не разберутся, в чем дело. – Я тебе советую, Юра, как следует нажать на этого шпиона и предателя.
