Похищение чародея полностью

— Что вас сюда принесло? — Я был разозлен. Не столько потому, что они покинули лагерь, а потому, что застали меня в такой позе.

— Господин майор, — сообщил мне со всей своей юной почтительностью мой лейтенант, — у господина Матура есть пистолет, и потому мы сочли необходимым вас охранять.

— С чего вы решили, что у него есть пистолет?

— Молодая женщина-профессор сказала.

Я сообразил, что речь идет о молодой польской госпоже.

— Она откуда это знает? — В голосе моем продолжало звучать раздражение.

— Она не сообщила. — Лейтенант был смущен. Его поступками руководила забота о командире, но забота эта, как он сам уже понял, была проявлена неразумно.

Я поглядел на окурок сигары, который держал в руке, и поднялся на ноги.

— В любом случае, — сказал я, — он им не воспользовался.

Еще пистолета мне здесь не хватало, подумал я. И эта полька могла бы сказать об этом раньше. К тому же почему она не спит по ночам? Откуда она знает о пистолете?..

— Может, он где-нибудь в кустах сидит? — спросил лейтенант. — Увидел вас и спрятался.

— Это был бы не худший вариант, — сказал я. — Но сильно сомневаюсь. Если бы он побежал обратно, увидев меня, вы бы его встретили.

— Увидели бы, это точно, — сказал солдат.

— Давайте покричим, — предложил лейтенант. — Может, откликнется.

Я, по-моему, настолько выразительно поглядел на него, что лейтенант тут же сказал:

— Простите, не подумал.

— Эй! — приглушенно воскликнул солдат, показывая на тот берег реки.

Я оглянулся.

С некоторым запозданием я увидел, что какие-то люди входят в пещеру. Последним шел старый охотник.

Но вот перед ним…

Я не успел разглядеть его толком, но, по-моему, тот человек был одет. Может, мне показалось? Я даже не смог бы сказать, как он был одет — что-то минимальное. Какой-то клок одежды, что-то выцветшее: куртка ли… может, штаны. Знаете, бывает так: сначала кажется, что ничего не увидел, потому что глаза не готовы к этому. В пещеру должны входить только раздетые люди, голые, понимаете?

— Кто это был?

— Не знаю, майор, — сказал солдат. — Я вижу, кто-то входит.

— А раньше ты их не заметил?

— Я смотрел на вас, господин майор.

— Тогда постарайся напрячься. Припомни, что ты увидел.

— Вошел… дикарь вошел… С копьем.

— Один вошел?

— Нет, что вы! Не один.

— А кто с ним был?

— Другой дикарь.

— А какой он был?

— В штанах, — ответил солдат.

— Это был директор Матур? — вмешался лейтенант.

— Никак нет, — ответил солдат. — Директор Матур толстый и в черном пиджаке. Я бы его узнал.

— Значит, ты видел, как в пещеру вошел одетый человек? — настаивал я.

— Наверно, они штаны где-то украли, — сказал солдат, который относился к той породе людей, которые в настоящих дикарей не верят, так как с ними не сталкивались. И полагают, что в этом таится какая-то каверза. Или простое житейское объяснение. Например, крайняя бедность.

— Значит, ты уверен, что это был не Матур?

— Никто из наших не мог быть. Это тоже дикарь, — сказал уверенно солдат. — Только в штанах.

Я еще раз взглянул на пещеру. Тихо. Может, в самом деле кто-нибудь из дикарей раздобыл штаны?

— Они кого-нибудь съели, — сообщил мне трагическим шепотом лейтенант, — и потом раздели.

Солдат нащупал пальцами приклад автомата. Он не хотел, чтобы его ели. Репутация дикарей катилась вниз.

— Нет доказательств того, что они людоеды, — строго сказал я. И подумал: нет доказательств и обратного.

Но лейтенант не сдавался.

— Этот Матур, — сказал он, — мог им попасться. Они его съедят.

— Или уже съели, — сказал солдат, который, оказывается, разделял сомнительную точку зрения лейтенанта.

Я не придумал лучшего аргумента, как сказать:

— Они сытые. Они вчера хорошо поохотились.

— Рыба! — Солдат поморщился, как будто, если его кормить рыбой, он бы не отказался от каннибализма.

Кричать мы не осмелились. У нас было строгое указание — дикарей не беспокоить, пока ученые с ними не разберутся. Мы обыскали все кусты вокруг. И потом ушли, потому что солнце поднялось выше, дикарки выползли из пещеры и принялись чистить корешки и грибы.

Тогда мы поспешили в лагерь, надеясь, что директор Матур вернулся и ждет нас.

В лагере его не было.