Похищение Эдгардо Мортары полностью

В течение первых месяцев вынужденной разлуки с сыном, пока страницы европейской прессы пестрели гневными обличениями и встречными обвинениями, сам Момоло воздерживался от критических высказываний в адрес церкви, папы или государственного секретаря. Его цель была ясна, ясными оставались и методы ее достижения. Эдгардо освободят, если раздобыть убедительные доказательства того, что церковь совершила ошибку, забрав его сына. С самого начала кардинал Антонелли заверил Момоло, что любые свидетельства, которые тот предоставит, будут внимательно рассмотрены и что церковным деятелям самим важно удостовериться в том, что все совершается по справедливости. Момоло ободряла и сама мысль о том, что государственный секретарь лично принял его и побеседовал с ним весьма вежливо. В прошлом простой лавочник-еврей ни за что не удостоился бы столь любезного обращения.

Руководители римской еврейской общины подкрепляли такую точку зрения. Римское гетто оставалось островком, где господствовали давние традиции. Когда на кого-нибудь из евреев обрушивалась беда в результате действий церкви или представителей папской власти, еврейской общине следовало реагировать надлежащим образом: а именно, составлять официальное прошение об отмене или смягчении решения, а затем подавать его церковным властям. Прошение должно было отвечать определенным требованиям: в нем следовало выказывать почтение и смирение перед лицом грозного могущества церкви; ссылаться на церковное учение и освященные веками писания виднейших церковных авторитетов; рассматривать прецеденты церковных решений, подкреплявшие правомочность просьбы о снисхождении; указывать на те или иные стороны обсуждаемого дела, выставляющие его в наиболее благоприятном свете; провозглашать нерушимую верность евреев папскому правительству и, наконец, взывать к милосердию католической религии и сердечной доброте папы римского.

Именно в таком духе были выдержаны все петиции, составленные от имени Мортары, в том числе и самая важная из них, состоявшая из двух частей — Pro-memoria (Меморандум) и Syllabus (Краткое изложение дела). Это прошение было подано кардиналу Антонелли в начале сентября 1858 года и адресовано папе. За сопроводительным письмом, расточавшим похвалы папе, следовала Pro-memoria с перечислением фактов данного дела — фактов, которые, как надеялись Мортара и его союзники, ясно докажут, что, схватив Эдгардо, церковь допустила ошибку. В семистраничном разделе, написанном на латыни, приводились цитаты из трудов различных церковных авторитетов, служившие доводами в пользу освобождения мальчика. Затем Pro-memoria вновь переходила на итальянский язык, и в ней припоминались различные сходные случаи, когда церковь давала положительное решение, позволяя крещеным детям оставаться с родителями-иудеями. Прилагались три документа: свидетельство о рождении Эдгардо, составленное Паскуале Сарагони медицинское заключение, удостоверявшее, что болезнь Эдгардо не угрожала его жизни, и текст благоприятного решения, вынесенного церковью в 1639 году в случае насильственного крещения.

Pro-memoria предваряла основной документ, Syllabus — 50-страничный трактат на латыни с цитатами из церковных авторитетов, призванными доказать, что церковная догма предписывает вернуть мальчика семье. Это был тот самый документ, который болонские евреи готовили столь тщательно. По их мнению, чтобы убедить церковь отпустить Эдгардо, нужно было наглядно показать, что церковное право и прецеденты — на их стороне, а сделать это могли бы только люди, сведущие в церковном праве и истории церкви. Кто именно в итоге составил необходимый латинский документ, остается загадкой. В своей переписке Скаццоккьо с крайней осмотрительностью упоминает об этом эксперте, надежно утаивая его личность от глаз папских цензоров. Сам папа позднее высказывал предположение, что евреи, наверное, заручились помощью какого-нибудь священника-ренегата: кто бы еще так хорошо ориентировался в церковном праве и прецедентах и сумел написать текст на латыни?