– Это меня больше всего и беспокоит сейчас, Вилли. Скольких великолепных профессионалов растеряли мы в последние годы по полям Европы. Конечно, они гибли за интересы нации. Это дань войне. Однако уже сейчас нужно думать о том, с кем мы останемся, когда после войны окажемся у истоков четвертого рейха. Как нам будет не хватать тогда наших парней.
– Их никто не заменит, – согласно кивнул головой Штубер.
– Потому что многих из них заменить просто невозможно. Они неповторимы, как гении пера или кисти. Как великие актеры. Вы не согласны, Штубер?
– «Великие актеры» – это полностью о нас, – повел плечами Штубер.
– И не наша вина, что очень часто нам приходится играть в бездарных спектаклях, на заплеванной сцене и при пустующем зале. Это не умаляет нашего таланта. Мы играем самих себя. Зритель наш, как и наш судья, только один – История. И пусть никто не смеет упрекнуть нас, что в этой бездумно поставленной на подмостках Европы войне мы не отыграли своих ролей до конца, как того требует долг.
– Никто…
– Все. Не будем больше об этом. Готовьтесь, гауптштурмфюрер. Мысленно. Молитесь, исповедуйтесь.
– Все мои молитвы уже услышаны. Навязчивых не любит даже Господь.
Скорцени снова взглянул на часы. До взлета планеров оставалось два часа. Подождав несколько минут, пока подойдут командиры групп, он еще раз принялся уточнять план операции.
– Майор, – обратился к командиру отряда парашютистов, – сколько людей у вас в строю?
– Все девяносто. Как и планировалось.
– Трусов не оказалось?
– Эти девяносто – добровольцы. Кроме того, еще двадцать человек резерва. На каждого расстрелянного перед строем за трусость мы можем поставить как минимум десятерых, – с мрачной медлительностью доложил гориллообразный майор, так и не поднявшись со своего кресла в дальнем от Скорцени углу кабинета. Впрочем, с его двухметровым ростом подниматься было необязательно.
– Определите четыре группы, которые полетят на первых четырех планерах. Лично вы возглавите группу первого. Высаживаетесь сами, принимаете десанты еще трех планеров и рассредотачиваетесь по лугу, обеспечивая высадку всех остальных.
– Выполним в точности.
– Это будет происходить метрах в пятистах от отеля. Рассредотачиваясь, в бой не ввязываться, огня не открывать, отмалчиваться. Пусть карабинеры погадают, кто это высадился, пусть кто-нибудь из офицеров сунется к нам с выяснениями. Но позаботьтесь о том, чтобы все выходы из отеля уже были под прицелами ваших людей.
– Им не впервой, гауптштурмфюрер. Брать отель – это еще не высаживаться в центре вражеского укрепрайона, где каждый метр простреливается пулеметчиками из дотов.
По лицу Скорцени скользнуло некое подобие саркастической ухмылки, однако он промолчал. Присутствующие сами должны были осознать всю неуместность подобного славословия.
– Группа захвата.
– Капитан Везенгайер, – представился парашютист, не веря, что Скорцени успел запомнить его. – Командир первого батальона. Рота под командованием обер-лейтенанта Хальфица уже находится на исходных рубежах. Ждет сигнала. Высадка произведена в горном массиве неподалеку от горы Абруццо.
– Она пока не обнаружена?
– Никаких признаков обнаружения. Радиосвязь была полчаса назад.
– Полчаса, – задумчиво произнес Скорцени, глядя на скрытый под завесой утреннего тумана склон, очертания которого едва-едва угадывались. Кто мог бы ответить ему, что там произошло за эти полчаса?
– Хорошо, предоставим событиям развиваться так, как они развиваются. Летчики-планеристы и машины?
– К вылету готовы, – ответил за всех майор Шверинг. – Полная готовность.
Словно не доверяя ему, гауптштурмфюрер настороженно обвел всех присутствующих – одни из них сидели, другие стояли, кресел на всех не хватало. Он ждал замечаний, вопросов, уточнений. Их не было.
– Основная группа захвата. Гауптштурмфюрер Штубер.
– Группа готова. Только что еще раз отработали высадку из планера, разгрузку боеприпасов и рассредоточение. Люди подобраны удачно.
Скорцени посмотрел на него с благодарностью, поднялся еще раз, теперь уже абсолютно молча, обвел всех взглядом.
– Господа офицеры, – пророкотал он так, словно держал речь перед батальонным каре на плацу. – Только теперь я могу открыть вам цель всей этой загадочной для большинства из вас операции. Я делаю это для того, чтобы каждый проникся ответственностью за ту задачу, которая возложена на вас лично фюрером.
– Только теперь открыть цель? – осуждающе пробубнил гориллоподобный майор. – Надо бы раньше.
– Раньше вам было сказано, – грозно обратился к нему Скорцени, – что на горе, в оборудованных пещерах, спрятан архив итальянской разведки. И этого с вас было достаточно. Другое дело, что это неправда. На самом деле на Абруццо, в отеле «Кампо Императоре» заточен, арестованный кликой предателей во главе с маршалом Бадольо, наш верный союзник премьер-министр Италии, ее дуче Бенито Муссолини.
