Однако опасения его были напрасны. Выслушав всю эту тираду в переводе капитана, Томинага лишь кисловато улыбнулся, словно благодарил за некстати высказанный комплимент. Он демонстративно не желал ссориться с господином «атьяманом Семьйоньйовым». Точно так же, как никто другой из генералов Квантунской армии, никто из чиновников японской оккупационной администрации еще ни разу не вступил с ним в конфликт, не накричал на него, не пытался угрожать или каким-то образом ставить на место.
О нет, все было по-восточному мило… и безысходно. Это-то и выводило атамана из себя. Немцы хоть и проигрывали эту кровавую русскую рулетку, но по крайней мере рисковали. Отчаянно и бесшабашно рисковали. А япошки ждут, пока Сталин покончит с вермахтом, развернет всю свою орду и начнет общипывать «квантунскую непобедимую», как ястреб курицу.
– Кто этот офицер? – неожиданно поинтересовался Томинага сидевшим чуть поодаль от стола, за спиной Семенова, богатырем.
– Этот? – переспросил атаман, оглядываясь на ротмистра с таким удивлением, словно сам только что узнал о его существовании. – Так ведь ротмистр Курбатов, в соболях-алмазах. Лучший мой диверсант. Скорцени позавидует, эшафотная его душа.
– Скорцени, да? – почему-то впервые нахмурился переводчик.
– И мой новый адъютант-телохранитель.
– Ротмистр Курбатов? – наконец-то оживился полковник Исимура. – Тот, который ходил в Читу? С диверсионным отрядом?
– Тот самый, – ответил Курбатов.
– Мне говорили, что вы окончили разведывательную школу и прекрасно владеете искусством дзюдзюцу[25] и дзюдо.
– Немного, – согласился Курбатов, поняв, что главком не собирается вмешиваться в их диалог. – Этому искусству я начал обучаться еще в детстве, у нас, за Амуром. Моим первым учителем был охотник-китаец Дзянь. Для меня дзюдзюцу не только способ самозащиты, но и способ жизни.
– Приятно слышать это, – по-русски, хотя и с очень сильным акцентом, искажая слова, проговорил Исимура. – Способ жизни. Философия жизни. Если вы так говорите, вы постигли суть дзюдзюцу. Я хотел бы отдельно встретиться с вами. И предложить вам обучаться в особой разведывательно-диверсионной школе, где вы постигнете все секреты борьбы и выживания в самых невероятных условиях. Это особая школа. Равных которой нет нигде в мире. Даже у Скорцени, о котором упоминал атаман.
Семенов снова оглянулся на ротмистра. Их взгляды встретились. Курбатову не нужно было слыть ни мудрецом, ни прорицателем, чтобы предугадать, какую реакцию вызовет у главнокомандующего его согласие вступить в секретную школу, вслед за которым последует срыв «берлинского рейда». Но точно так же он понимал, что Исимура тоже не простит ему, если он откажется. Пусть даже в самой вежливой, благодарственной форме.
– Я подумаю над вашим предложением, господин полковник, – вежливо, с надлежащим достоинством, склонил голову Курбатов. – Оно меня очень заинтересовало. Но прежде хотелось бы совершить еще один рейд через границу. Мне это нужно, чтобы проверить свои силы.
– Проверить свои силы, – явно понравился его ответ японцу. – Это очень важно: проверить силы. Этому учат каждого самурая.
– Ротмистру следует закрепить знания, полученные в секретной школе «Российского фашистского союза», – добавил Семенов.
– Я знаю, что господин Курбатов был самым способным выпускником этой школы. И оказался единственным, вернувшимся с диверсионного задания, – поразил Исимура русских генералов своей осведомленностью, но уже перейдя на японский. Не хотел, чтобы Томинага узнавал о смысле его вопросов через переводчика.
– Я попросил господина главнокомандующего дать мне особо важное задание, которое мог бы выполнить в глубоком тылу красных, – окончательно ублажил его Курбатов.
– Он проведет специально подобранную группу до самой Москвы, проверяя при этом нашу агентуру и закладывая новые агентурные посты, – поспешил уточнить Семенов, побаиваясь, как бы некстати разговорившийся ротмистр случайно не выболтал истинную задачу своего рейда, не назвал его конечный пункт, Берлин. В то же время атаман понимал, что представляется удобный случай легализовать подготовку к походу Курбатова, подключая к ней технические и финансовые возможности разведотдела штаба Квантунской армии. – А все собранные агентурные данные, как всегда, будут переданы лично вам, господин полковник.
– Очень хорошо. Мы поможем вам провести эту операцию, вооружить и экипировать людей. Сроки подготовки обговорим сразу же после разговора у господина генерала.
За полчаса до встречи со Шкуро на стол Скорцени положили папку с материалами, касающимися этого генерала, которые имелись в архиве службы безопасности. Попросив адъютанта не тревожить его, шеф диверсантов сразу же углубился в чтение.
