– Для нас очень важно, чтобы Германия как мощная держава уцелела и еще какое-то время угрожала западным границам Союза. Вместе с тем, заключив мир с Россией, рейх станет более серьезным соперником Америки и Англии. Это, в свою очередь, подтолкнет янки к перемирию с Японией, что даст ей возможность разобраться со своими азиатскими делами.
Какое-то время Курбатов смотрел на Имоти с полуоткрытым ртом.
– Лихо, – только и смог выдохнуть он, покачав головой. – Лихо «воюют» ваши дипломаты.
– Нам, диверсантам, есть чему поучиться. Уж поверьте мне.
Скорцени действительно очень скоро почувствовал, что время, отведенное ему для подготовки операции по освобождению Муссолини, истекает. Будучи твердо уверенным, что дуче находится на Санта-Маддалене, он принялся детально разрабатывать план захвата виллы «Вебер». Ему активно помогали Родль и два морских офицера, которых удалось заполучить с помощью Штудента, – оказалось, что у генерала отличные связи с командованием Кригсмарине.
Но, подготовив этот план, он все чаще стал задаваться вопросом: а что, если в штабе верховного главнокомандования потребуют разработку операции, связанной с другим островом? Тем, что неподалеку от Эльбы. Эти опасения превратились в реальный призрак скандала, когда в одно солнечное августовское утро ему вдруг позвонил генерал Штудент и, сообщив, что его срочно вызывают в «Вольфшанце», предложил встретиться.
– Кстати, вы не получали приглашения в ставку на это совещание, гауптштурмфюрер? – вдруг спросил он, когда Скорцени показалось, будто Штудент готов положить трубку.
– Нет, господин генерал.
– Жаль. Я заинтересован в том, чтобы вы присутствовали на нем, поскольку не сомневаюсь, что речь пойдет об операции, к которой мы оба готовимся. Конечно, я уверен, что вы сумеете подробно ознакомить меня с вашим планом, но все же…
– Готов сделать это хоть сейчас. Однако сразу же прошу разрешения сопровождать вас в ставку фюрера.
– В ставку? Но это не так просто.
– Я знаю.
– В «Вольфшанце» прибывают исключительно по вызову.
– А вызывают генералов и старших офицеров.
Штудента ошарашила напористость Скорцени. Сейчас генерал не мог ни отказать ему, ни дать согласие. Он соображал, каким образом лучше устроить для него вызов.
– Решились настаивать, что интересующий нас человек находится вовсе не там, куда ведет след, нащупанный друзьями из абвера.
– Именно настаивать. Уверен, что вы позволите сопровождать вас.
Термин «сопровождать» показался Скорцени наиболее удачным. На самом деле просьба должна была формулироваться проще: «Возьмите, ради бога, с собой, господин генерал. Помогите попасть в кабинет Гитлера, дабы изложить свои соображения». Выслушав это, Штудент, ни минуты не колеблясь, отказался бы от участия в такой авантюре.
– Я не давал вам никаких обещаний, – резко отрубил генерал. – Пока что жду вас у себя, гауптштурмфюрер.
Почти двухчасовая беседа с генерал-полковником закончилась тем, что тот не выдержал и устало произнес:
– Согласен, гауптштурмфюрер Скорцени. Летите со мной. С адъютантом фюрера я договорюсь. В зале совещаний появитесь так, словно вас тоже пригласили. Не думаю, чтобы фюрер стал уточнять. Тем более что он помнит: вся тяжесть операции ложится на ваши плечи.
– Будем надеяться.
– Но предупреждаю: при первой же возможности предоставляю слово вам, но вряд ли смогу помочь, если упорство по поводу Санта-Маддалены вызовет у фюрера ярость.
– Вы не верите, что я прав? Мне показалось, что сумел убедить вас.
– А какое это имеет значение: верю или нет? – хрипло рассмеялся Штудент, поднимаясь из-за стола. – Если мне прикажут освободить Муссолини, я освобожу его хоть на Эльбе, хоть на острове Пасхи. Даже, если дуче вообще никогда в жизни не бывал там. Поэтому отстаивать свое мнение относительно Санта-Маддалены вам придется в одиночку.
– Согласен.
– Похоже, у нас в рейхе развелось слишком много разведок. О чем ни поинтересуйся, каждая утверждает свое и указывает на другую часть света.
– В этом есть доля истины, – мрачно согласился Скорцени, понимая, что Штудент подразумевает при этом и агентуру СД, на которую ссылается Гольвег.
Что бы на самом деле ни думал Штудент об агентах, чьими сведениями располагал Скорцени, однако слово свое сдержал. На следующий день гауптштурмфюрер снова оказался в «Вольфшанце», в кругу настолько высокопоставленных чинов, что любой ефрейтор, попади он на генеральский совет, чувствовал бы себя куда увереннее.
Тем не менее Отто хладнокровно сдержал подозрительно-насмешливый взгляд министра иностранных дел фон Риббентропа, который появление в ставке нового лица воспринимал чуть ли не как посягательство на свой авторитет. Не придал значения провокационному вопросу фельдмаршала Кейтеля (он сидел справа от пока пустующего кресла фюрера): «Гауптштурмфюреры теперь входят в состав высшего совета рейха?»
Зато умышленно сел не рядом со Штудентом, с которым вошел в зал, а между маршалом авиации Герингом и генералом Йодлем.
