Приземистый, до щуплости худощавый, Родан отродясь был похож на исхудавшего мальчишку. Но рядом с гигантом-ротмистром эта невзрачность его просто-таки выпирала. Родан почувствовал это, осекся и отступил к двери, ведущей в соседнюю комнату.
– Так и зовите меня отставным хорунжим, – самым неожиданным образом изменил он ход разговора. – Мне это приятно.
– Принято, господин отставной хорунжий. Тем более что и кличка ваша, если помнится, Хорунжий. Агент «Хорунжий».
– А вы, как мне сказали, князь, – остался верен своей манере вести беседу Родан.
– В армии я стараюсь не очень-то вспоминать об этом.
– Нет, вы – русский князь, и об этом нужно помнить всегда, – почти торжественно произнес хорунжий.
– Если только вы действительно князь, – послышался бархатно-гортанный девичий голос.
Курбатов оторвал взгляд от щуплой неказистой фигуры отставного хорунжего и за ним, на пороге соседней комнаты, между двумя половинками оранжевой портьеры, увидел ту, кому этот голос принадлежал.
– А ведь вы действительно офицер и князь? – почти с надеждой спросила девушка.
– Алина… – с мягкой укоризной попытался остановить ее отставной хорунжий.
– Но ведь ты же знаешь, как я ждала, когда в этом доме появится, наконец, если уж не князь, то хотя бы настоящий русский офицер, а не это недоношенное быдло в красноармейских обмотках.
– Что правда, то правда, – покорно подтвердил Родан. – Ждала.
Наступило неловкое молчание. В сумраке комнаты Курбатов едва различал черты лица девушки, но все равно они представлялись ему довольно миловидными и даже смазливыми. Ротмистру стоило мужества, чтобы в ее присутствии строго спросить хозяина:
– Кто это? Мне ничего не было сказано о ней.
– В шестнадцать уже была сестрой милосердия в войсках Врангеля, – ответила вместо Родана Алина.
– Сколько же вам лет?! – не сдержался Курбатов. И в ответ услышал гортанный смех Алины.
– Этого уже не помнит даже мой ангел-хранитель.
– А была она не только сестрой милосердия, но и разведчицей. То есть готовили к этому, – вмешался в их разговор хорунжий. – В Киев ее заслали уже из Югославии, после школы. Теперь отошла с красными в Самару.
– В Самару? – насторожился Курбатов. – Позвольте, так вы?.. В Самаре я должен был встретиться с фельдшером Гордаевой.
– Вам дали мою явку?! – вскинула подбородок Алина. – Вам?! Хорунжего и мою? Чтобы, в случае провала, раскрыли всю нашу сеть?
– Не волнуйтесь, Фельдшер, – вспомнил Курбатов, что псевдоним этого ангела тоже соответствовал ее профессии. Те, кто присваивал их этим двоим агентам, особой фантазией себя не утруждали. – Мне доверяют. Как вы оказались здесь?
– Считайте, что сдали нервы. Хорунжий – мой двоюродный брат.
– Успокойте свои нервы и возвращайтесь в Самару. Вы нужны мне там. А еще лучше – в Киев.
– Уже пытаетесь командовать?
– Она прибыла сюда в мундире младшего лейтенанта медицинской службы, – вмешался Хорунжий. – Отпуск перед отправкой на фронт. Мы не виделись много лет. Так что вернуться будет несложно. Прикиньте, может быть, вместе… Офицеры. На фронт. А то ведь у нее уже мысль была за кордон уйти. В Маньчжурию, к Семенову.
Курбатов задумчиво осмотрел Алину. Все же она была поразительно красива и казалась слишком молодой для женщины, которая в шестнадцать лет уже была сестрой милосердия в войсках «черного барона». Мысль Хорунжего понравилась ему. Алина могла бы пойти с его группой. Появление среди его легионеров военфельдшера было бы дополнительной маскировкой, а ее красота отвлекала бы внимание патрулей и энкавэдистов.
– Не смотрите на меня так, ротмистр, – хитровато блеснула глазами Алина. – Помилуй бог, брат забыл уточнить, что сестрой милосердия в войсках Врангеля я стала не в двадцатом, а значительно позже, когда остатки его армии оказались за рубежом. Считайте, уже в тридцать четвертом.
– Тогда все сходится, – рассмеялся Курбатов. – Так что мы решим? – обратился он к отставному хорунжему, пытаясь развеять чары этой немилосердной красавицы. – Я имею в виду приют для моих парней.
– Будет вам приют.
– Где?
– Покажу, – уклончиво ответил хозяин дома, оглянувшись на сестру.
– Но сначала вы отдохните хотя бы пару часов у нас, – отозвалась Алина. Голос ее вновь звучал бархатно, с томным придыханием. Прекрасный завораживающий голос.
– А потом отведу, – добавил Хорунжий, давая понять, что не желает называть место их будущего пристанища в присутствии девушки.
– И этот человек работает здесь, на вилле, садовником? – запустил пробный шар Гольвег, как только хозяин дома на несколько минут оставил их вдвоем. – Да его давно надо бы использовать как активного разведчика.
– Он подошел бы и для этой роли, – согласился Пореччи.
– Почему же не определите в разведывательную школу?
– Для нас главное, что он оказался на своем месте. Словно само провидение вело Муссолини на Санта-Маддалену, на виллу «Вебер».
– Согласен, провидение. И все же… Любопытства ради.
