Теперь, когда нам стало ясно, что мы не ошиблись и изловили того, за кем охотились, требовались новые указания. Если дом окружат крупные полицейские силы и Габи поймет, что вывести пленника невозможно, то пусть свяжет себя и Эйхмана наручником и выбросит ключ, чтобы нельзя было расковать его немедленно. Все остальные обязаны уйти, несколько людей останутся поблизости, чтобы наблюдать за домом и обеспечить безопасность Габи.
Габи должен сообщить полиции, что он и несколько его товарищей схватили одного из самых свирепых военных преступников нацистской империи – Адольфа Эйхмана, повинного в уничтожении миллионов евреев, и как раз намеревались передать пленника полиции, но она опередила их. После этого Габи потребует доставить его вместе с Эйхманом к начальнику полиции, чтобы доложить ему обстоятельства захвата и сообщить дополнительные подробности. Я считал, что так мы предотвратим освобождение Эйхмана нацистами или их пособниками, а весть о нашей операции станет достоянием гласности, так что никто уже не поможет Эйхману незаметно скрыться. Я понимал, что при подобных обстоятельствах Эйхман вряд ли предстанет перед судом. А вот участники операции явно попадут на скамью подсудимых. Но и к процессу «похитителей Эйхмана» можно будет привлечь мировую общественность и добиться всеобщего осуждения нацистов представителями демократических кругов. Я не считал себя вправе взвалить на Габи такую ответственность:
– Если тебя вместе с Эйхманом доставят к какому-нибудь ответственному чиновнику, ты должен заявить, что ты – израильтянин и действовал по указанию другого израильтянина, возглавляющего группу добровольцев. Скажешь, что Рикардо Клемент – это на самом деле Адольф Эйхман, бывший начальник учреждения, на которое было возложено уничтожение евреев Европы во время второй мировой войны. Ваша группа прибыла в Буэнос-Айрес, чтобы проверить факты и захватить Эйхмана, если сведения верны, и выдать его аргентинским властям, дабы преступник предстал перед судом. Скажешь, что группу возглавлял Исер Харэль, дашь адрес моего отеля и раскроешь мой псевдоним.
– Этого ты не можешь мне приказать! – ответил Габи.
– Здесь я решаю, как поступать! После того, как сообщишь мой адрес и псевдоним, скажи: «Исер приказал мне сообщить вам эти сведения. Он лично объяснит вам мотивы наших действий и возьмет на себя полноту ответственности, согласно законам морали и страны, где мы находимся».
– Выслушай меня, – взмолился Габи. – Приковать себя к Эйхману и пойти с ним вместе под арест – это понятно и естественно. Но не вынуждай меня выдавать тебя властям. Человек твоего положения не имеет права быть арестованным.
– Дорогой мой, все, что мы сделали до сих пор, – еще ничто. Для меня эта операция – выполнение национального долга, и ее успех важнее всех прочих соображений. Все, что я сказал тебе, – приказ, изволь его выполнять.
Мы обсуждали маловероятную ситуацию, но разговор глубоко поразил Габи. Он с трудом согласился со мной, но я знал, что приказ он выполнит вопреки своему желанию.
Разрыв по времени, образовавшийся между прибытием самолета из Израиля и поимкой Эйхмана, таил в себе известную опасность, наши противники могли догадаться о связи между этими фактами и помешать нам доставить пленника на борт. На всякий случай я решил предусмотреть альтернативные пути переправки Эйхмана. Поэтому наблюдения в порту Буэнос-Айреса и на его причалах возобновились.
Порт аргентинской столицы состоит из двух бухт – Южной и Северной. Южная находится вблизи Риочуэлло – притока реки Ла-Плата. Здесь становятся на якорь главным образом небольшие корабли, плавающие по водам рек Уругвай и Парана. Здесь же находится живописный квартал Ла-Бока: по берегам реки разбросаны многочисленные ресторанчики, и к вечеру тысячи людей стекаются сюда, чтобы вкусно, в уютной обстановке, поужинать.
Между Южной и Северной бухтами тянется аллея Костанера – излюбленное место жителей города. Летом вдоль аллеи выстраиваются сотни тележек-буфетов, где продают горячие деликатесы.
Северная бухта принимает океанские суда, прибывающие за мясом, пшеницей и другими экспортными товарами, поэтому тут круглые сутки не стихает жизнь.
Эту часть порта мы в расчет не принимали. Наши люди интересовались в основном пристанями больших прогулочных катеров и выясняли, есть ли шанс купить лодку, на которой можно было бы уйти в открытое море, чтобы встретиться с каким-либо из наших кораблей.
В те дни в Буэнос-Айрес прилетел Дан Авнер, один из моих уполномоченных в авиакомпании. Аарон Лазар встретил его в аэропорту и ввел в курс наших дел. Они разделили между собой работу, которую я поручил Лазару. Дан должен был находиться на аэродроме днем и ночью, познакомиться с его работниками, приучить охрану к своему присутствию и, прежде всего, изучить правила полицейского контроля и таможенного досмотра.
