Фрешет бросил мечи на землю рядом со своей кожаной туникой и пошел к ней навстречу.
Она подняла голову и постаралась прямо смотреть на него, хотя он был полуголый.
— Это приказ лорда Синвелина, миледи. Он тревожится о вашей безопасности за пределами крепостных стен. Так, Мадок?
Валлиец ничего не ответил.
— Он вас не понимает, — напомнила Брайсу Рианон и, отстранив копье Мадока, направилась к Фрешету.
— Вы так думаете, миледи, — ответил он и, понизив голос, добавил: — Но я выяснил, что он ловко притворяется.
Мадок злобно посмотрел на Брайса.
— Я отвечу за безопасность миледи, — сказал Брайс, обращаясь к Мадоку.
Мадок что-то буркнул, а Рианон с Брайсом подошли к остальным солдатам, которые с любопытством на них смотрели.
— Они, к сожалению, ни слова не знают по-французски.
— Тем не менее вам удалось их рассмешить, — заметила она.
— Когда два человека хотят показать друг другу, как надо обороняться, и при этом оба клинка одновременно ломаются, солдаты находят это забавным.
Рианон и не подозревала, что такой грозный воин, как Брайс Фрешет, обладает способностью посмеяться над неудачей. Но она тут же вспомнила, что с ним следует держать ухо востро.
— Я не понимаю, почему мне нельзя выйти из замка, если другим это можно.
Смешинка исчезла из его глаз, и выражение лица вновь сделалось отчужденным.
— Пока вы находитесь в поле моего зрения, миледи, — решительно заявил он, — полагаю, что его светлость не станет возражать. — Он наморщил лоб. — А где он сам, миледи? Это у него вам следует спрашивать разрешения.
— Мне оно не нужно.
— Но от его общества вы ведь не отказываетесь.
— Я не… — Она замолкла: этому человеку не надо знать о ее чувствах. — Я здесь не узница, — сказала она.
— Разумеется, нет, миледи. Вы — желанная гостья.
Ей не понравился его насмешливый тон.
— В таком случае ко мне следует относиться с уважением. — Она посмотрела на его голую потную грудь.
Он покраснел, но тунику надевать не стал.
— Я занимаюсь с солдатами, а при этом лишняя одежда мешает.
Теперь покраснела Рианон. Она пошла по грязной дорожке к группе людей. Те, кто лежал на земле, поднялись на ноги и поклонились.
— Вот-вот пойдет дождь, миледи! — Брайс догнал ее. — Не лучше ли вам вернуться в зал к лорду Синвелину?
— Он спит.
— А! — многозначительно произнес Брайс. Она окинула его сердитым взглядом.
— Что вы хотите этим оказать?
— Я, миледи? Абсолютно ничего, — ответил он.
— Вы наглый, неотесанный нормандец! В ответ он с улыбкой поклонился, а Рианон уселась на пенек.
— Пожалуй, я останусь и полюбуюсь на это чудо — как вы управляетесь с людьми, которые вас не понимают.
Он пожал плечами и отвернулся. Худой, темноволосый Эрмин подошел к ним. Вид у него был взволнованный, и Рианон не могла понять отчего: он пугливо посматривал то на командира-нормандца, то на приближающуюся грозу. Наконец Рианон сообразила, что этот человек выступает как переводчик. Давалось это ему с трудом. Когда Брайс кончал говорить, тот долго молчал, подыскивая нужное слово. Люди слушали, но без особого интереса, а Брайс начинал раздражаться.
Рианон слезла с пенька и подошла к Брайсу.
— Они вовсе не глупы, — прервала она его разъяснения о том, что не следует слишком напряженно держать оружие, чтобы не вывихнуть кисть.
— Они невнимательны к тому, что я говорю, — пожаловался нормандец.
— Просто обычно они не сражаются мечами и считают, что ваши разглагольствования их не касаются, — объяснила Рианон.
— Разглагольствования?
— Ну урок или речь. Сколько человек здесь вооружены мечами?
— Пятеро. Остальные, я думаю, забыли их захватить.
— Забыли? Вы ведь видели, в каком состоянии оружие даже у тех, кто его принес: клинки проржавели и сломались.
Брайс прищурился. Хоть бы она перестала говорить и смотреть на него своими яркими зелеными глазами, да и не стояла бы так близко. Одного взгляда ее прекрасных, внимательных глаз было достаточно, чтобы рухнули преграды в его душе, которые он возвел против ее чар. Она была просто опасна для него.
— Они нарочно не следят за оружием, чтобы оно заржавело? — сердито спросил он.
— Нет, что вы, сэр! Не нарочно! — в ужасе крикнул Эрмин.
— Мне следовало объяснить получше. Они не обращают внимания на мечи, так как предпочитают луки.
— Луки? Рианон кивнула.
— В ближнем бою они используют и мечи и копья. Вы когда-нибудь видели уэльский лук?
— Я однажды наблюдал, как лучник пробил стрелой доску в четыре дюйма толщиной.
— А из чего была сделана стрела?
— Кажется, из вяза. Скверное оружие: негибкое, слишком длинное и громоздкое.
— И при этом пробивает четырехдюймовую доску, — с улыбкой парировала Рианон.
Эрмин сказал что-то солдатам, и они оживились.
— Им больше нравятся луки? — спросил Брайс Эрмина.
— Да, сэр.
— Очень хорошо. Завтра пусть приносят свои луки и стрелы, а я посмотрю, такое ли это расчудесное оружие, как утверждает миледи.
Эрмин кивнул и снова посмотрел на небо, словно там происходило что-то более важное, чем распоряжения Брайса.
— В чем дело? Уже начинается гроза?
— Нет, сэр… это…
Эрмин умоляюще посмотрел на Рианон и разразился потоком валлийских слов.
