— Я о нем не думаю, — ответила она. — Не мое дело о нем думать.
Голос у нее дрогнул, и руки тоже. Рианон стала снимать влажное платье и продолжила свои расспросы:
— Его считают хорошим господином? Ула ничего не ответила, а молча взяла мокрую одежду и положила ее на стул.
Рианон, стоя в одной рубашке, рассматривала лицо Улы, на котором отразились гнев, ужас и презрение.
— Ты его боишься?
— Кого, миледи?
— Лорда Синвелина? Он тебя обижал?
— Нет, миледи, — поколебавшись, ответила Ула, но руки у нее дрожали.
Рианон поняла, что правдивого ответа ей не добиться, но ей и так уже все было ясно.
Служанка приподняла голубое платье, и Рианон продела руки в рукава.
— А Фрешет? — приглушенным голосом, поскольку просовывала голову в вырез, спросила она. — Он — хороший?
Ула молча натягивала на нее платье, но вдруг, не натянув донизу, отпустила.
— Ула! — Она удивленно посмотрела через плечо — на пороге спальни стоял улыбающийся Синвелин.
— Милорд! — выдохнула Рианон. Поняв, что они одни, Рианон отошла в глубь комнаты, натягивая на плечи незашнурованное платье. — Где Ула?
— Я ее отослал, — небрежно ответил он.
— Пожалуйста, уйдите! — потребовала девушка. — Я еще не оделась, как следует.
— Позвольте мне вам помочь. — Он медленно приблизился к ней.
— Вам, милорд? Нет, благодарю, я сама справлюсь.
— Позвольте же мне, миледи, — возбужденным шепотом произнес он, не сводя с нее глаз.
— Да нет же, я…
— Не нужно стесняться. — Синвелин взял ее за плечо и повернул к себе спиной. Она почувствовала, как он затягивает шнуровку у нее на платье.
Ошеломленная Рианон замерла на месте.
— Вот и все, — сказал он. — Я только хотел помочь.
— Итак, вы мне помогли и теперь можете удалиться.
Он изобразил на лице печаль.
— Миледи, почему вы так суровы со мной сегодня? Что я такого сделал или сказал? Может быть, я вас чем-то обидел?
— Вы вошли ко мне в комнату, когда я не была одета, и удивляетесь тому, что я возмущена?
— Мне показалось, вам хочется, чтобы я последовал за вами.
— Вы обладаете удивительным качеством, милорд, неправильно меня понимать.
— Вероятно, это оттого, что вы не похожи ни на одну из женщин, — сказал он. — Вы — самая красивая, самая грациозная и самая… желанная.
Рианон вновь ощутила себя в ловушке.
— Милорд, нам… не следует оставаться наедине, — запинаясь, пробормотала она.
— А когда же, как не наедине, моя возлюбленная Рианон, я могу сказать, как я вас люблю и как вы мне нужны?
Она растерянно отодвинулась от него.
— Вам следовало ухаживать за мной общепринятым способом, а не держать меня здесь узницей.
Он удивленно посмотрел на нее.
— Почему вы так решили, миледи?
— Вы не позволяете мне выйти за ворота, и мне кажется, что ваши люди следят за мной.
Синвелин изобразил на лице скорбь.
— Вы обижаете меня, миледи! Вы вовсе не узница, и никто за вами не следит.
— Милорд, я настаиваю, чтобы меня немедленно отвезли к отцу.
— В такую погоду? Вы шутите.
— Уверяю вас, лорд Синвелин, я говорю совершенно серьезно.
— Вам так хочется меня покинуть? И Фрешета тоже?
— Какое отношение ко мне имеет Фрешет? — покраснев, спросила она.
— Вот это-то мне и интересно. — Синвелин подошел к столу и стал разглядывать туалетные принадлежности. — Мне казалось, что он вам не нравится, что вы считаете его безнравственным. Что произошло? Почему вы изменили свое мнение? Вы снизошли даже до беседы с ним.
— Ничего не произошло, — ответила она, зная, что говорит неправду. — Я просто рассказала ему об уэльских луках.
— И все?
— Да, милорд, все. Вы станете указывать мне, с кем разговаривать и что говорить?
— Я бы не хотел, чтобы вы разговаривали с ним. Он неподходящий для вас собеседник.
— Но вы ведь взяли его на службу и назначили командиром гарнизона, — заметила она.
— Для этого он вполне подходит. И больше ни для чего. Пожалуйста, миледи, не сердитесь на меня. Я просто ревную, — добавил он с видом мальчугана, которого застали за кражей яблок в саду.
— Ревнуете?!
— Да, ревную к любому взглянувшему на вас мужчине, — объяснил он. — Я даже к Уле ревную, поэтому и отослал ее прочь. Я завидую любому, на кого распространяется ваше внимание.
Рианон не сомневалась в его искренности. Но у нее было неприятное ощущение, что это ревность собственника, а не влюбленного.
Он подошел к ней и с мольбой протянул руки.
— Рианон, вы знаете, что я вас люблю. Я все сделаю, чтобы мы были вместе. Превратите меня в счастливейшего человека на земле, согласитесь стать моей женой.
— Милорд, — ласково, но твердо ответила она, — я не могу этого сделать. Пожалуйста, не просите меня об этом! Позвольте мне вернуться к отцу.
— Почему вы все усложняете, дорогая Рианон? — В его глазах промелькнуло раздражение, не вязавшееся с мольбой, звучавшей в словах.
— Никаких сложностей, — ответила она — Все очень просто — отвезите меня к отцу.
Он отвел взгляд.
— Вижу, умолять вас бесполезно, — тихо произнес он, и когда поднял на нее глаза, она увидела в них искреннее разочарование. — Я сделаю то, что должен сделать.
Он взял плащ и вышел, а Рианон со вздохом опустилась на кровать.
