— Да, я работал за границей.
— Лишних вопросов не задаю,— не положено, но вынужден сказать: вы подойдете к двери, и если вы это не вы, то есть, вы не хозяин, то сигнализация поднимет всю охрану дома. Вы скажите, у вас была тогда борода или вы носили усы?..
— Ни того ни другого я не носил. Фотоэлемент знает меня таким, каким я и есть сейчас.
— Хорошо. Тогда пройдите в лифт.
Они поднялись на седьмой этаж. И тут Олег занял положение, которое было известно только ему, и дверь мягко и неслышно поплыла в стену. Начальник стукнул каблуками ботинок и громко отчеканил:
— Рады приветствовать вас на родной земле!
Олег достал бумажник и вынул из него штук пять-шесть сотенных долларовых билетов. Зверские глаза потеплели, бычья шея податливо изогнулась. И начальник почти мгновенно исчез. Но на его месте, откуда ни возьмись, словно черт из повестей Гоголя, появился восточный человек. Он взмахнул руками, осклабился и таращил глаза цвета спелой черной сливы:
— О-о! Сосед. Где пропадал — за границей, да?.. Я ни разу не был дальше Баку и Москвы. Охрана говорит: тут кто-то живет, но кто? Почему я не знаю?.. Почему вас прячут?.. Да!.. К вам зайти можно?..
— Да, да, конечно. Заходите. Но у меня беспорядок. Меня тут не было.
— Знаю — не было! Я все знаю. Охраннику дай десять долларов и будешь знать. Я даю. Мне жалко? — нет, не жалко. Сегодня десятка, через месяц еще десятка — и ты все знаешь. У нас есть и еще сосед: Малик Вартанян. Вы знаете такого человека?
— Нет, не знаю.
— Малика не знаешь? О-о!.. Я Акбар Гамаев, он — Малик Вартанян. Мы оба сидим на трубе. Он на газовой, я на нефтяной. А ты на чем сидишь? Г оворят, подмял электронику. Но об этом потом. Так ты не знаешь Малика? Его знают все. Я тоже знаю, но лучше бы не знал.
— Он что же — неприятный человек?
— Причем тут приятный, неприятный?.. Его встретишь, он тебе улыбается. Да? И хорошо улыбается. Но лучше бы не улыбался.
— Да почему же?
Сосед еще шире вытаращил глаза и, как мокрыми шинами, крутанул ими. И наклонился к Олегу:
— Армянин!
— Что-о?..
— Он армянин! Ты не слышишь?
Он то говорил на вы, а то на ты. Олег между тем оглядывал гостиную и удивлялся относительной чистоте. Полагал, что увидит здесь толстые слои пыли,— не был-то три года! — а здесь сохранялся порядок. Пыль, конечно, лежала на всем серыми пластами, но не так безобразно. А сосед продолжал:
— Малика к себе не пускайте. Он богат и страшно жаден. Если берет в руки доллар, то пальцы трясутся. Больной человек! В Ереване большая семья, а он не посылает денег. Но скажи, зачем деньги, если родным нечего есть. Армяне! Страшный народ!.. Турки их недаром резали. Турки хорошие люди! Умные. Если режут, то спроси: зачем?.. Человек так устроен: если не за что резать, он не будет резать. Русских мы не режем. Они на меня косятся, но я не режу!.. Но давай знакомиться. Мы же соседи. А?.. Тебя как зовут?
— В школе звали Г рех.
— Грех?.. Что такое? Почему Грех? У нас есть министр, он Греф. Говорят, немецкий еврей. А ты Грех — почему?..
— Такая у меня кличка.
— Ты русский?
— Нет, не русский?
— А кто?..
— Я знаю? — раскинул Олег руки.— Ты вот знаешь, кто ты такой, а я не знаю. Кто угодно, но только не русский. Я — акционер. А разве акции дадут русскому?.. Ты вот скажи: у вас на трубе сидят русские? Чубайс или Вяхирев возьмут русского? Тебя вот взяли, а русского не возьмут. Меня тоже взяли. Значит, я не русский.
Олег на лету подхватил интонацию горячего бакинца и даже угостил его же собственным жестом.
— Я — Акбар Г амаев,— зачем-то повторил азик,— азербайджанец. Разве не видно?..
— Ну, на лицо вы все одинаковы: что армяне, что грузины,— и азербайджанцы — тоже.
— Как ты говоришь, приятель? Я похож на армянина?.. Если скажешь такое в Баку, тебя бросят в Каспийское море. Больше так не говори. Друга потеряешь.
«Друг нашелся! — подумал Олег.— Да если он и дальше будет ко мне ходить, я ему прямо скажу: занят. Не ходи».
Понимал Олег, что так никогда и никому сказать не сможет, но сейчас ему хотелось побыть одному, и он попросил соседа зайти к нему в другой раз.
