— Слышу, слышу, но про банк для брата ты мне расскажешь потом. Ты знаешь: деньги мои чистые, я получаю их за свои изобретения…
— Хо!.. Давно хотел у тебя спросить: ты уже такой умный, что у тебя так много изобретений?..
— Роман! Говорил тебе, не лезь туда, куда тебя не просят. А то уйду в другой банк, где умеют хранить секреты.
— Хорошо, хорошо. Только ты меня не пугай. Из того, что ты такой умный и ловишь в небе какие–то машинки, мой банк имеет процент. А если б не был процент, был бы тогда на свете еврей? Был?.. Нет, Олег, тогда бы еврей не был, а был бы русский, белорус и еще киргиз. И он бы лез в шахту, а там что–то взрывается и людей убивает. Роман имеет немножко денег, но ты знаешь, денег всегда не хватает. Наш Осиновский олигарх, говорят, у него на счетах семь миллиардов, но он носится по всему свету, ищет такую щель, где можно еще достать немножко денег, — и, представь себе, достает. Говорят, он болен, во сне дрожит и что–то кричит, но встает и опять ищет деньги. Вот это еврей! Такой бедным не будет. И в шахту не полезет. Там, на глубине, говорят, очень жарко: люди работают в трусах и обливаются потом. У мартена тоже жарко. Я давно говорил: русские захватили все теплые места — мартен, шахту, рудники.
— Ну, ладно — тебя не останови…
— Хорошо, хорошо — не буду больше. Я поел, и мне надо полежать. Ты знаешь, я снова набрал вес — такой вес, что боюсь вставать на весы. Стрелки зашкаливают.
— Вот это скверно! Умрешь — кто тогда будет хранить мои деньги?
— Умру? Типун тебе на язык! Я — умру. Да такое и вообразить невозможно. Ты смотри, не скажи кому другому. Говорил тебе, что Роман у тебя в кармане. Буду молчать как рыба, а если придет чиновник, суну ему пачку долларов и он поцелует мне пятки.
— Вот и ладно, пусть целует. А теперь спокойной ночи.
Олега позвали ужинать.
Утром Олег приехал на радиозавод. Директор представил ему Ваню, это был паренек с ясными, почти прозрачными голубыми глазами, с короткой челкой русых волос. Втроем они зашли к главному инженеру, и уже вчетвером пошли в лабораторию. Здесь было семь сотрудников, и они все вместе стали осматривать комнаты, в которых были размещены аппараты, приборы и целые компьютерные системы — самого современного образца, отечественные и зарубежные: японские, американские.
— Ты чего–нибудь в них смыслишь? — спрашивал Олег у Ивана, которого обнял за плечо и держал все время возле себя.
— Нет, — признался Иван. — Я таких не видал.
— А чего же тогда смыслишь?
— Не знаю.
— Ну, вот — а я думал, будешь мне помощником.
И потом, когда они остановились возле пульта, на котором разноцветные кнопки стелились словно клавиши концертного баяна, Олег, коснувшись их пальцами, с нескрываемой радостью проговорил:
— Ого! Эта система мне знакома. Буду с удовольствием с ней работать.
И обратился к главному инженеру:
— Одна такая на заводе?
— Мы их сами делаем. Недавно наладили производство. Да вот беда: не заказывает нам их наша армия. И академии, институты — тоже не заказывают.
— А мы их бесплатно будем поставлять; всем, кому они нужны.
И повернулся к Ивану:
— Будем бесплатно поставлять?
— А труд рабочих кто будет оплачивать?
— О-о!.. Да ты, Иван, экономист!
Олег притянул его к себе, взъерошил его русую головку. Было видно, что парень ему понравился и они станут большими друзьями. Парню было четырнадцать лет, он учился в девятом классе и, как говорили Олегу, «выказывал поразительные способности в компьютерных делах».
Потом Олег устроил небольшое совещание с сотрудниками, дал им программу действий и, когда все разошлись по своим местам, стал работать на пульте. Иван сидел рядом и смотрел на экран. А там появились ряды цифр, каких–то знаков, кодов и слов.
— А это банки Нью — Йорка, — сказал Иван.
— Откуда ты знаешь? — с тревогой в голосе спросил Олег.
— Знаю, — коротко ответил Иван.
Олег задумался, потом, заглянув парню в глаза, тихо проговорил:
— Никогда и никому не говори про наши дела. Ладно?
— Я сам знаю, — обиженно буркнул Иван. — Я и отцу не говорю про то, что делаю.
— А что ты делаешь?
— Два раза в неделю выхожу на связь с Васей с Кергелена. Он мне тоже говорит: «Молчи, как рыба. Наши дела секретные».
— А где он, этот Вася?
— Не скажу. Если даже меня убивать будут — не скажу.
— Ну, мне–то ты говори. Мы же с тобой вместе работать будем.
— И вам не скажу. Я честное слово дал — никому не говорить. Он скоро приедет ко мне. Тогда и спрошу у него: можно ли вам сказать?
Олег долго смотрел в глаза парня — чистые, светлые и снова потрепал его по голове, сказал:
— Молодец. Наши дела строго секретные, о них никто не должен знать. Никто! — слышишь?
— Слышу, не глухой, — снова обиженно проговорил Иван. — А вы меня на этом пульте работать научите?
— Я тебя на всех пультах учить буду. Важно, чтобы ты не ленился и компьютеру посвящал шесть часов в сутки.
— Шесть часов? — проговорил Иван. — Да я за ним и по десять каждый день сижу. Я вот вам покажу, чего я умею.
— Хорошо, покажешь. А сейчас ты побудь в лаборатории, а я пройду к директору, поговорю там с ними. А потом, если тебе родители разрешат, пойдем с тобой собак ловить.
