А Каратаев от этих ее слов вновь обретал душевное спокойствие и уверенность. Он–то уж со своими талантами мог рассчитывать на любовь девушки, но вот только девушек–то он теперь и не видел. Час назад сидел в таком цветнике, о котором и во сне нельзя вообразить. Жадно оглядывал каждую, искал ту самую дивную красоту, за которую восточный коммивояжер деньги большие платил, но чтобы в сердце его что–нибудь шевельнулось? — Нет, никакого биения в своей груди он не услышал. В одном только укреплялся все сильнее: без Катерины нет ему жизни на земле! И надо скорее объявлять ей о своем намерении отдать ей руку и сердце. Да как это сделаешь, если нет уверенности в ответном чувстве? Ведь если она откажет, сгорит он со стыда и перенести такую катастрофу не сможет. Оставалось ему пребывать в подвешенной неопределенности и ждать момента, когда уж не будет никаких сомнений в успехе. А они, эти сомнения, накатывают точно волны Финского залива на город Петра, и конца им не видно. Впрочем, вот сейчас ветерок в его сторону подул. Катя строй своих чувств и дум выговаривает, она такой портрет своего будущего принца рисует, который больше на него похож, чем на того милицейского офицера с восточными чертами на лице.
Сердце вновь начинало оттаивать. Теплая волна лизнула душу, и ему стало веселее.
Петрунина ссадили у метро, и втроем поехали в Черемушки. Олег предложил Кате и Маше остаться на ночь у него. Сказал:
— Займете комнату, что напротив входа, устраивайтесь там, и пусть она будет ваша.
Катя согласилась:
— Хорошо. Мне нужна комната в вашей квартире. И если мы вас не стесним…
— Господи! Да зачем мне одиночество? Я уж и так скоро выть буду от тоски. А к тому ж с завтрашнего дня на заводе буду торчать подолгу. Там, говорят, мне и комнату отдыха рядом с лабораторией оборудовали. И повар у меня будет — молоденькая такая, вот вроде Машеньки.
— Ну–ну! — прикрикнула Катя. — Влюбитесь еще!
— Ага! Ревнуете? Вот это как раз мне и надо, чтобы вы меня ревновали. А то смотрите на меня, как на белую стену. А мне, может, обидно такое ваше равнодушие. Может, в моем сердце любовь к вам разгорается, а вы меня не замечаете.
Машенька готовила ужин, а Олег и Катя, уединившись в своих комнатах, принялись названивать друзьям и знакомым.
— Завтра выйду на работу, — говорил Олег директору завода. — Я вам пополнил счет у Романа — знаете ли вы об этом?
— Да, он мне звонит о каждом новом поступлении. Говорит, вы ему жизнь красивую устроили. У него за эти дни процент втрое подскочил. Держится за вас, как за мать родную. Но и мы тоже… Рабочим зарплату подтянули — до трехсот долларов.
— Я сегодня еще вам подброшу. И узнайте, кто без квартиры, у кого детей много. Таким немедленно дайте деньги. И тем, кто в дружинники запишется, еще набросьте. Пусть безбедно живут и за завод держатся. Позовите к себе начальника районной милиции, пусть и он дружинникам помогает. В милиции трудятся наши ребята, русские. И платят им мизер. А корпус новый немедленно начинайте. И пристройку к конструкторскому бюро. Будем большие дела разворачивать.
Позвонил Роману. Тот ужинал, да так, что уже еле дышал и устал порядком, но еще по инерции продолжал жевать какую- то сверхвкусную рыбу, присланную ему на самолете из Мурманска, и был рад звонку Олега.
— Скажи, Роман, я могу забросить побольше денег на счета Вялова и Малютина? Им завод надо развивать, но боюсь, как бы их трясти не стали: что да откуда?..
— О чем ты говоришь?.. Вали на их счета хоть миллиарды! И меня, конечно, не забывай. Помни: чиновники из Центробанка и Министерства финансов на большие деньги липнут, как мухи. Им жирные куски кидать надо. А жирный кусок любой рот заткнет. Ты на меня положись. Я подводил тебя? Да?.. Роман — твой лучший друг. И слуга, и охранник, и адвокат. Да?.. Не веришь, что ли?..
Он говорил и не забывал про рыбу, тащил ее в рот, слова еле проталкивал, они застревали, путались, речь становилась непонятной.
— Да брось ты жевать! — крикнул Олег. — Отпускай моим людям наличные, сколько попросят. Мы строительство разворачиваем, нам много денег нужно. И обеспечь охрану.
— Олег, родной, хороший, Роман служил тебе и служить будет. В моем банке держат кое–что и олигархи, но — мизер, кот наплакал, а деньги большие переводят за рубеж. Ты же знаешь: среди них нет патриотов, а мы с тобой любим Россию, я все делаю для России. Мой брат уехал в Израиль, и там ему недавно смазали по морде. Остановили на центральной площади и сказали: «Почему ты рыжий?» И дали оплеуху. Он мне звонит и называет себя идиотом, что уехал из России, где его никто не останавливал и не бил. Я сказал: «Возвращайся в Москву», а он мне поставил условие: «Переведи побольше денег, и тогда я вернусь». Ты слышишь: «Побольше денег!» Я уже ему переводил, но сколько ни переведу — все мало. Оказывается, он тоже банк устроить хочет: и здесь, в Москве, и в Тель — Авиве. Нет, ты только подумай: он хочет банк! А я не хочу еще иметь банк в Лондоне и Париже?.. Если уж иметь банк, то пусть буду я хозяином, а не он. Ты меня слышишь?..
