Ну, конечно, он был бы рад стать отцом! Закатываю глаза. Он действительно не осознает, что ребенок родится в разгар войны.
– А ты нет?
Вздыхаю. Ребенок, которого мы будем лелеять…
– Но сейчас такое неподходящее время, – стонаю я, прижимаясь лбом к его торсу.
– Ох, милая, – утешает он, поглаживая волосы и затылок.
Выпрямляюсь, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.
– Нам нужно перестать заниматься сексом, как только мы видимся.
– Думаешь, воздержание – выход?
– Мы бы не оказались в этой ситуации!
– Цирцея! Как можно этому противостоять!
Он проводит рукой по своему телу, как бы продавая его. Скрещиваю руки на груди, пораженная его высокомерием.
– Ты хочешь сказать, что я не способна тебе противостоять?
– Да. Кстати, ваши интерьеры – идеальные места для секса. Посмотри на эту комнату: уютная кровать, мягкий диванчик, ковры у камина и кресло-качалка. Четыре возможности переспать в одном месте.
– Мы никогда не делали этого в кресле-качалке, – бормочу я.
– Пока не делали.
Прижимаю руки к щекам. Он сводит меня с ума!
– Это ты каждый раз набрасываешься на меня.
– О, так мило, что ты веришь в это.
Я докажу ему это менее чем за тридцать секунд. Поскольку сейчас жарко, я в основном хожу в шортах и топе. Снимаю топ, прежде чем подойти к Гермесу в розовом кружевном бюстгальтере. Он разжимает руки.
– Ты уверен?
Он пристально смотрит на меня. На его голове появляются
– Ты выиграла.
– Конечно, я выиграла.
Это не мешает мне утешить его, повиснув у него на шее, чтобы поцеловать. Какое-то мгновение мы стоим, прижатые друг к другу.
– Две минуты прошли, – наконец говорит он.
Этим он развеивает мои опасения.
– Независимо от результата, мы есть друг у друга, – напоминает он.
– Да, мы справимся с ребенком.
– Даже с четырьмя.
– Не говори так, ты нас сглазишь! В итоге у нас родятся сразу четыре девочки, и это будет ужасно.
– У нас уже есть три имени: Эмма, Анжелия и Ариадна, почти все есть.
– Для начала, у нас нет дома, – говорю я с шутливой серьезностью.
– Мелочи.
Мы целуемся, смеясь, а потом Гермес опускает меня на пол. Делаю вдох и подхожу к камину, чтобы посмотреть на тест, – сердце бьется со скоростью тысяча ударов в час. Эмма, Анжелия, Ариадна и Майя, имя его матери. У нас уже давно есть четыре имени. Беру палочку.
Странная смесь облегчения и разочарования сжимает горло.
– Он отрицательный.
Рука Гермеса поглаживает мою руку.
– Это зло во имя добра, – говорит он немного разочарованным голосом.
Думаю, мы оба разочарованы, хотя это лучшее, что могло случиться с нами сейчас. Но у меня снова складывается впечатление, что мы откладываем наши планы, не имея возможности воплотить их в жизнь.
– Все хорошо? – спрашивает он.
Выдыхаю и киваю.
– Да. Ты прав, так лучше. Это было бы слишком поспешно и слишком бессмысленно.
Его теплая и доброжелательная улыбка утешает. Он запечатлевает поцелуй на моих губах. Мы вместе. У нас одни желания и одна реальность. Это все, что имеет значение.
– Останешься ненадолго?
– Аид сегодня в Подземном мире, и я хотел бы с ним побеседовать.
– О чем?
– Хочу спросить его о способе перестать быть бессмертным, чтобы я мог состариться вместе с тобой.
Он застает меня врасплох.
– Но… Гермес, ты не можешь отказаться от своего бессмертия ради меня.
– Мне больше пяти тысяч лет, и у меня есть только одна Цирцея, – говорит он с улыбкой. – Я знаю, что ты не хочешь быть обожествленной, в отличие от Эллы. Но у Деймоса большая семья, с которой они могут существовать тысячелетиями. У меня осталась только моя мать, которая предпочитает общество нимф. Без тебя жизнь не имеет смысла.
Вздыхаю, тронутая и обеспокоенная. Не хочу думать о перспективе увидеть, как он однажды умрет. Я действительно не желаю быть бессмертной. Я прежде всего проводница общины, а каждая проводница должна накопить опыт, обучить поколение, состариться и уступить место. Я всегда откладывала вопрос о будущем, потому что ситуация Эллы тоже зашла в тупик – пока Зевс главный, для нее ничего не будет возможным.
– Если у нас когда-нибудь появятся дети, я не хочу смотреть, как они умирают, один за другим.
Это убедительный аргумент, который разрывает мне сердце, поэтому я киваю.
– Хорошо, если это важно для тебя, то это важно и для меня.
В дверь спальни стучат три раза.
– Цирцея? Можешь спуститься, пожалуйста? – зовет Медея Юная.
– Иду!
Гермес берет пальто, которое положил на диван, потому что в Подземном мире не бывает лета, там всегда прохладно.
– Я вернусь сегодня вечером, – говорит он. – А пока присмотрись к креслу-качалке.
Целую его, прежде чем он исчезнет. Выхожу из спальни, немного облегченная, отбросив разочарование и печаль, которую мы оба испытываем, когда он отправляется в Преисподнюю. В результате я живу на два дома: здесь и у матери. Проводницы никогда не жаловались, ведь таким образом они могут научить меня вдвое большему. Спускаюсь в большой вестибюль, ожидая увидеть Ириду – нового посланника штаб-квартиры.
