Она начинает идти, ворча что-то вроде «мне придется идти обратно пешком». Учитывая хорошую погоду, работает уличная стойка с фраппе, и Цирцея без колебаний соглашается, когда я предлагаю это место. Хорошо, что мы не будем терять много времени, наводя порядок в наших отношениях. Перед нами два или три человека, что дает время обменяться несколькими банальностями.
– Как поживает твоя семья? – спрашиваю я, скрестив руки за спиной.
Мы видели Мероэ, ее сестру, но я знаю, что она очень дорога матери и второй младшей сестре, ведьме без дара.
– Я скучаю по Элле, она все свое время проводит с людьми.
– Она оправдывает свое имя, – возражаю я нейтральным тоном.
– Его выбрал наш отец. Поскольку она родилась без магии.
Скрытое благословение, она избежит будущего союза.
– Она не навещает вас?
– Иногда, по выходным, – отвечает она, пожимая плечами. – Она вернется летом, и осенью на большое ежегодное собрание.
Пытаюсь представить Цирцею с Антеросом, вероятным выбором Зевса и Геры. Какая странная пара получилась бы из них. У обоих слишком сильный характер. Они не смогут умерить пыл друг друга. Что касается Мероэ, то она была с ним заодно. Она менее серьезна и измучена судьбой. Это было бы лучшее
– О чем думаешь?
Вопрос возвращает меня на землю. Цирцея с любопытством смотрит на меня.
– Ты выглядишь обеспокоенным. Это как-то связано с услугой, о которой ты хочешь попросить?
Я могу только солгать.
– Да, ты встретишь кое-кого особенного. Не знаю, как все пройдет.
– Почему? Боишься, что я скажу ему, что ты извращенец?
Она права. Впрочем, удивит ли это хоть кого-нибудь?
Честно говоря, я боюсь.
Мы подходим к стойке.
– Я оплачу твой заказ.
– Ты не можешь купить меня!
И все же я бы очень дорого заплатил за нее.
– Это всего лишь кофе, успокойся.
Официантка пристально наблюдает за нами, не проявляя особого терпения.
– Капучино фраппе и эспрессо, пожалуйста, – заказываю я.
Я дарю ей лучшую улыбку. Никто не может перед ней устоять. Официантка заливается восхитительным румянцем и, хихикая, качает головой. Магия Гермеса!
– Озабоченный, – шепчет Цирцея мне на ухо, заставляя меня вздрогнуть.
О, если бы она знала, что ее шепот еще больше возбуждает меня. Я хотел, чтобы мы оба прямо сейчас оказались голые, в каком-нибудь тихом уголке.
Отталкиваю кончиком указательного пальца ее лоб. Если она будет приставать ко мне, нашептывая подобные вещи, я действительно оставлю свой пост на несколько лет, чтобы забыть о ней и надеяться, что смогу двигаться дальше. Она смеется, довольная собой. Я оплачиваю заказ. Цирцея вставляет соломинку в огромный стаканчик, а я потягиваю кофе, приходя в себя.
– Итак, что за услуга тебе нужна? – спрашивает она, менее напряженная.
– Мне нужно, чтобы вы кое-кого приютили.
Теперь она выглядит удивленной и заинтересованной.
– Кого?
Я собираюсь рассказать ей все, пытаясь немного смягчить будущую встречу с матерью, когда на другой стороне улицы раздается ее голос.
– О! Мой птенчик!
Замираю и поворачиваю голову. Мать машет, чтобы обозначить свое присутствие, держа за руку человека, который выглядит растерянным и смущенным.
– Смотри! Она – дочь короля Постельного белья! Я нашла ее в магазине чуть дальше!
– О нет, – шепчу я, чувствуя, как по спине бежит холодный пот.
– Кто это?
– Последняя Плеяда, оставшаяся на земле.
Она хлопает меня по руке, взволнованная.
– Не может быть!
– Может.
– Птенчик! Она согласна поговорить с тобой!
Спешно перехожу на другую сторону улицы, пока все внимание приковано к ней. К счастью, она не слишком ярко светится, но это не мешает ей выделяться на фоне пейзажа.
– Оставь ее. Постельное белье – не королевство, – говорю я, разделяя их.
Незнакомка тут же отступает на шаг.
– Я решила, что эта молодая женщина была дезориентирована, – объясняет она, желая поскорее уйти.
– Спасибо за помощь. Хорошего дня, – отвечаю я, прижимая мать к себе.
Дочь короля Постельного белья уходит, не оглядываясь.
– Но об этом было написано на их витрине!
– Это коммерческий прием.
Звук напитка, высасываемого через соломинку, привлекает наше внимание. Цирцея последовала за мной и теперь наблюдает за происходящим.
– Кто она такая? – встревоженно спрашивает Плеяда.
А вот Цирцея своего рода принцесса, королева в процессе становления. Но преподносить это в таком виде – плохая идея.
– Человек, который нам поможет.
– Почему она называет тебя «птенчиком»? – спрашивает Цирцея, не удосужившись поприветствовать ее.
Она снова разговаривает агрессивным тоном, и я не понимаю, как мы снова к этому пришли. Плеяда берет слово. Церемонным и покровительственным тоном она начинает представление в надлежащей форме.
– Я Майя, мать Гермеса Аргейфонтеса, носителя золотого жезла, хтонийца и психопом.…
