Она приближает свое лицо к моему, чтобы прошептать.
– Давай обсудим это в каком-нибудь укромном месте.
Сразу думаю о Спрингфолле по той простой и веской причине, что там нет ни богов, ни богинь. Телепортирую нас туда, и мы приземляемся на городской пешеходной аллее с ее деревьями и скамейками, тихой несмотря на то, что она примыкает к главной улице.
– Я слушаю тебя, – оглядываясь, говорю я.
Надеюсь мельком увидеть решительную фигуру ведьмы с короткими рыжими волосами, как бы ни боялся этой встречи в присутствии матери. Не представляю, какой была бы эта встреча.
– Я бы хотела, чтобы ты нашел пристанище для нимфы, которую преследуют.
– Кто?
Мать качает головой, поднимая палец. Солнце. Аполлон.
– Где она?
– Прячется, но я могу позвать ее, если у тебя есть решение.
Я киваю. Мы оказались в хорошем месте. Ведьмы возьмут ее под свое крыло. На Поляне есть нимфы, которые неприкосновенны для богов.
– Оставайся здесь с ней, я вернусь с человеком, который поможет.
Я – единственный Олимпиец, у которого есть разрешение свободно проходить через защитные щиты Поляны. Не нужно ни приглашения, ни предупреждения. Поэтому я вхожу в пустынные сады. Весна такая мягкая, удивительно, что на первый взгляд снаружи пусто. Они, должно быть, заняты в доме. Собираюсь телепортироваться к их двери, когда за кустами розовых азалий замечаю лежащие на земле ноги девушки, одна из которых согнута. Там кто-то есть. Делаю шаг вперед, готовя речь. Не сомневаюсь, что она отнесется к положению нимфы с пониманием. В штаб-квартире говорят, что ведьмы мстительны и эгоистичны, но я никогда не видел, чтобы они так себя вели.
Обхожу чарующе благоухающую зелень и оказываюсь лицом к лицу с полуобнаженной ведьмой, которая лежит на солнце, улыбаясь и напевая. Не просто какой-то ведьмой. Ведьмой, которую надеялся увидеть, но не застать загорающей в мини-шортах и без топа. Ее округлая и наверняка очень нежная грудь вздрагивает от весеннего ветерка… По моей коже пробегают мурашки! Поток ихора бьет мне в голову. Я знаю, что она сексуальна, но пик соблазна прямо у меня перед глазами! Мое сердце бешено колотится, ихор каскадом стекает в пах. Чувствую, как в волосах зарождается что-то странное. Не в силах отвести взгляд, мне удается закрыть глаза и положить руки на голову, прямо над ушами. Я так взволнован, что на моей голове появились крылья!
– Извини! – восклицаю я, встревоженный.
Слышу, как она вскакивает на ноги и задерживает дыхание. Я дорого за это заплачу. С Цирцеей, дочерью Тессы и будущей проводницей общины Спрингфолл, шутить нельзя.
– Что ты здесь делаешь?! Извращенец!
– Это случайность! – объясняю я, надеясь, что мои крылья быстро исчезнут.
– Случайность?! За кого ты меня принимаешь?
Мхм. Не уверен, что этот ответ ее устроит.
– Я пришел повидаться с тобой, но не мог предвидеть, что ты…
–
Мое тело тут же меняет форму. Я уменьшаюсь и оказываюсь на четвереньках с пятаком на лице. Снова. Это второй или третий раз. Я становлюсь ее подопытным поросенком каждый раз, когда она этого хочет. Что ж, теперь возбуждение определенно прошло. Я мгновенно снимаю заклятие и возвращаюсь в человеческую форму. Цирцея натянула майку, но ее лицо осталось красным. Часть меня довольна этим зрелищем, а другая зла, поскольку вижу, как микроскопический процент удачи ускользает. Потому что я всегда надеялся… на безумие или что-то в этом роде, которое толкнет ее в мои объятия.
Разглаживаю костюм, наконец избавившись от крыльев.
– Говорю в последний раз: это чистая случайность, – заявляю я самым решительным тоном.
– С тобой не бывает случайностей! Извращенец!
Моя репутация опережает меня.
– Если хочешь, я тоже разденусь, мы будем на равных.
Она хочет накричать на меня, это видно по тому, как она втягивает воздух и тычет в меня указательным пальцем, но неожиданно замирает.
– Что? – выдыхает она.
Начинаю расстегивать пиджак, чтобы снять его. Я мастер в искусстве провокации.
– Как далеко мне нужно зайти? – продолжаю, стягивая жилет.
– Прекрати! Эксгибиционист!
– Люди веками лепили меня голым, у меня с этим нет проблем.
Добираюсь до рубашки, и Цирцея снова краснеет. Она хмурится и скрещивает руки.
– Что ты здесь делаешь? Чего хочешь? Кроме как без разрешения подглядывать и показывать всем свое маленькое приспособление?
По крайней мере, она сменила тему.
– Хотел попросить тебя об одной услуге. И должен отметить, что размер божественных «приспособлений» – художественная условность, установленная греческими мыслителями. Ни один бог или богиня Олимпа никогда не позировали смертным художникам.
– Ну да, конечно.
– Хочешь проверить? – тут же предлагаю ей, указывая на пуговицу на брюках.
Она вздрагивает, наклоняется, хватает книгу, лежащую рядом с полотенцем, и бросает ее в меня.
– Прекрати! Извращенец!
