Что, черт возьми, я пытаюсь сказать?!
– Следующая! – раздается голос судьи.
Он обращается ко мне, в то время как я чувствую тошноту. Гермес застыл в недоверии. Это не имеет значения. Отпускаю его руку, встаю на цыпочки и обнимаю его. Запоминаю все: запах перечного бергамота, тепло кожи, успокаивающую мягкость пальто, разговор у гранатового дерева.
Пожалуйста, пусть это останется со мной в следующей жизни! Пусть я сохраню его загадку нетронутой.
– У меня еще много дел! – раздается резкий голос судьи.
– Спасибо, что сопроводил меня, – бормочу я, прежде чем отпустить его.
Отворачиваюсь от него, делаю несколько шагов и поднимаю расстроенное лицо на судью. На неоновой, устаревшей табличке указано имя –
Стараясь не потерять сознание, чувствую, как меня тянет назад. Минос бросает на меня нетерпеливый взгляд, возмущенный тем, что его прервали в чтении нити жизни.
– Одну секунду, Минос, – вмешивается Гермес, заставляя меня отступить.
– Что…
Бог-посланник прерывает судью поднятым пальцем, который кто угодно воспринял бы раздраженно. И я вовсе не хочу, чтобы судья заставил меня заплатить за дерзость Гермеса!
– Что? – раздраженно спрашиваю я.
– Ты хочешь сказать, что хотела того поцелуя, потому что влюбилась в меня, когда тебе было пятнадцать. Помимо всего этого, ты никогда не считала меня другом, а я должен был принять все это, ничего не сказав в ответ?
Скрещиваю руки, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.
– Ты сейчас серьезно? Я не привыкла быть такой сентиментальной, не добавляй масла в огонь.
– Я тоже, представь себе.
– В любом случае мне больше нечего сказать.
Не похоже, чтобы он что-то испытывал в ответ, ведь достаточно ясно дал понять, что это не так. Поворачиваюсь к Миносу, который широко распахнул глаза, пораженный моим поведением. Опускаю взгляд, сбитая с толку. Давайте уже покончим с этим!
– Извините.
Но Гермес снова берется за свое.
– Это займет всего минуту, обещаю, – заверяет Гермес, снова оттягивая меня назад.
– Думаешь, хорошая идея – поворачиваться к судье спиной?
– Почему ты всегда стремилась превратить меня в минипига? И не напоминай об истории с загоранием на Поляне, я приехал туда не с намерением поиздеваться над тобой, это была чистая случайность.
Скрещиваю руки.
– Ну, конечно. В твоей семье нет таких прецедентов. Все Олимпийцы справедливы и уважительны.
Ах, как приятно снова увидеть, как его губы кривятся от досады!
– Я этого не говорил, но никогда не вел себя подобным образом.
– Хорошо, просто отлично. Тогда мы уладили этот вопрос.
– Эй! – кричит Минос. – Вы не забыли, где находитесь?!
Я возвращаюсь к нему вся на взводе. Минос заканчивает читать, хмурясь до такой степени, что его брови почти слились воедино. Перо ложится на стол, а папирус сворачивается, прежде чем соскользнуть в руку судьи.
– Цирцея, душа ведьмы, категория НДУ. Это нетривиально, – говорит он, расправляя листок сухим жестом.
Вздрагиваю от этих слов. Смотрю на глаза судьи, бегающие по линиям, и прикусываю губу.
Он открывает рот, и в тот же миг чувствую рядом присутствие Гермеса. Он явно не собирается сдаваться!
– Возражение! – восклицает он, снова отрывая судью от работы.
– Что на этот раз? – вздыхает Минос.
– Могу узнать, чего ты добиваешься? Я пришла в себя, приготовилась, а ты тянешь время!
– Не порть мой план, обсуждая все в таком тоне!
– Гермес! – ревет судья.
– Что?
– Слушай свою тень! Клянусь Их Величествами, я такого никогда не видел!
– Я утверждаю, что это порок формы, – продолжает Гермес, не обращая внимания на мое мнение и тем более на совет Миноса. – Смерть Цирцеи сомнительна. Как психопомп, я заметил несколько отклонений.
О чем он говорит? Кстати, какой план я могла испортить?
– Ты не мог этого сказать раньше? Или предупредить меня? – шиплю я.
– Нет, не мог и не спорь, – осаждает он меня, его глаза горят решимостью.
– Ненавижу, когда психопомпы следуют так далеко за тенью, – ворчит Минос, складывая папирус. – Так это или нет, могут определить только Их Величества Аид и Персефона.
Он кладет свиток обратно и указывает на дверь слева.
