Он подходит к Деймосу, который без слов сразу понимает, чего хочет Аид: достает портсигар, протягивает сигарету и использует зажигалку. Запах лавра Аполлона и критского бадьяна щекочет ноздри. Успокаивающая сигарета должна стать идеальным решением для снятия напряжения бога мертвых, когда он готовится выслушивать длинные и подробные комментарии свекрови.
– Ты можешь покурить на улице? – спрашивает Деймос властным тоном. – Элла беременна.
Аид направляется к выходу из комнаты.
– Аииииид! – зовет Персефона.
– А ты особо не торопишься! – нетерпеливо добавляет Деметра.
Аид одним махом скуривает половину сигареты и исчезает.
– Деймос, – зовет Гермес. – Давай оставим сестер одних. Я бы хотел, чтобы ты рассказал о штаб-квартире и о том, что произошло с тех пор, как я уехал.
– Да, пойдем, – соглашается он, подходя к Элле, чтобы обнять ее и поцеловать в щеку. – Мои родители, братья и сестра скоро вернутся.
– Они прибудут в полном составе? – удивляюсь я.
– Они всегда проводят здесь несколько дней, когда возвращаются Персефона и Аид.
Оба бога уходят. Мероэ берет меня за руку.
– Пойдем, мы нашли тихое местечко.
Мы выходим в сад, и я не перестаю восхищаться яркой растительной красотой. Сестры ведут меня в небольшой выложенный плиткой уголок с видом на море, на котором установлены три бревенчатых кресла и небольшой журнальный столик. Нас ждут лимонад и лимонная выпечка. Аппетит просыпается, а желудок урчит от голода. Подхожу и хватаю еду, не дожидаясь, пока сяду. Торт с кремовой начинкой вызывает у меня стон. Опускаюсь в кресло и поглощаю три кусочка подряд, а затем долго пью из большого стакана.
– Ох, это так вкусно! Я не ела несколько дней!
– Угощайся, мы закажем еще, – успокаивает Мероэ.
– Лимон заставляет Медею танцевать, – говорит Элла, надкусывая тарталетку.
– Правда? – весело спрашивает Мероэ, положив одну руку ей на живот.
Повторяю ее движение, любопытствуя. Малышка пинается, как только Элла откусывает лимонную сладость. Это трогает меня. Вспоминаю второе видение. План Зевса убрать меня с дороги и получить Медею. Не хочу еще больше беспокоить Эллу, но не могу долго скрывать от нее планы деда Деймоса. Геката снова отправилась на Поляну и собирается вернуться с другими богинями и нашей матерью, которая стала нетерпеливее после того, как испытала отчаяние. Воспользуюсь случаем, чтобы припереть их к стенке: нам, ведьмам, пора узнать, хотят ли они действовать вместе с нами.
Рассказываю сестрам обо всем. О пути в Подземный мир, поддержке Гермеса, мимоходом упоминаю «дело Орфея», встрече с местными божествами, посещении города, путешествии в Тартар, трех испытаниях, приукрашивая видения, чтобы не напрягать Эллу, и, наконец, развязку всей истории. Мероэ и Эллу особенно тронула судьба богинь в клетке.
– Что у вас произошло? После того, как я вернулась в Подземный мир? Деймос едва успел вмешаться, чтобы Зевс не ударил Гермеса.
– Зевс наконец успокоился, – отвечает Элла. – Но он очень злился на Деймоса.
Я, должно быть, выгляжу озабоченной и виноватой, поскольку она спешит уточнить.
– Их отношения уже давно испортились, и Деймос обеспокоен тем, что Зевс, похоже, хочет завладеть его дочерью. Он желает иметь возможность покинуть штаб-квартиру, но все еще находится под присягой.
– Ты не хочешь рожать на Поляне? Это было бы более разумно, разве нет?
– Не знаю, – морщится она. – Все еще отношусь к проводницам с некоторой опаской. И Деймос думает, что я буду в большей безопасности с его семьей.
– Он думает отвезти тебя рожать на Китиру? – спрашивает Мероэ.
– Это один из вариантов. И, конечно же, вы двое и мама будете со мной.
– Мы поступим так, как ты захочешь, – говорю я, беря ее за руку. Все, что имеет значение, – церемония соединения. Как только мы ее проведем, Медея будет под нашей надежной защитой.
Мероэ одобряет, кладя свою руку поверх наших.
– Теперь давайте поговорим о деле Орфея, – заявляет она.
Я краснею. Новости утекли из штаб-квартиры и дошли до ушей моей семьи. Я не могу говорить о чувствах, которые так долго оставались неозвученными. Будучи сильной и независимой, я очень нервничаю, признаваясь в огромной слабости по отношению к самому неуловимому богу.
– Эрос объяснил, в чем дело, и это гораздо больше, чем просто шутка! Это намного серьезней, чем то, что ты рассказала нам в лифте!
– Не хочу тебя отговаривать. Вы имеете полное право тискаться у меня в мансарде, сколько хотите. Но оно стоит того? – спрашивает Элла.
– Я чувствую, что твое недоверие исходит от Деймоса и его братьев, – защищаюсь я, мое сердце разрывается между возмущением и смущением.
Должно быть, они встревожились, когда услышали о деле Орфея.
– Пожалуй, да, – признается Элла, морщась.
– Он рисковал всем ради меня, – говорю я, решив, что пора от них сбежать.
– Я знала, что ты без ума от него, – говорит Мероэ. – Меня больше удивляет то, что в итоге он признался в своих чувствах!
Мне хочется ответить саркастически. «Правда? Он любит меня, не говоря мне об этом?»
