И до сих пор никакого «Я люблю тебя»? Как будто мой лучший друг, с которым я иногда сплю, просит меня выйти за него замуж. На память приходят слова его бывшей, Ахлис. По ее мнению, Гермес не способен любить. Испытывал ли он раньше чувства? Даже если и так, он наверняка полюбит, но не меня. Я не вечна. Если он готов ждать годами, то я нет.
Нас прерывает покашливание. Мелиноя смотрит на нас, сложив руки.
– Так чем я могу вам помочь?
– Я хотела взглянуть на пальто, – говорю я, ожидая негативной реакции.
Не успевает она ответить, как Гермес вкладывает мне в руку серебряный кошелек.
– И купить, если понравится.
Мелиноя расслабляется.
– Нет, ты не будешь платить за пальто.
– Поверь, часть прибыли принадлежит тебе. Ведь ты сделала всю работу.
Я уже собираюсь протестовать, но потом передумываю. Ведь так и есть.
– Прекрасно! – радуется Мелиноя. – Итак, чего желает тень, прошедшая все три испытания?
– Пальто, которое напомнит мне об этом месте.
Смотрю на ткани, разложенные в шкафу вдоль стены. Каждая – более мерцающая и мягкая, чем предыдущая.
– У меня есть именно то, что нужно, – суетится продавщица, исчезая в глубине магазина.
Вскоре она возвращается с просторным пальто пепельно-серого и серебристого цветов и расшитым узорами из гранатов, как целых, так и разрезанных пополам.
– Никто не покупает его, потому что оно слишком напоминает о повседневности.
Она разворачивает его, и я думаю, что она попала в точку.
– Оно великолепно.
– Знаешь, я училась на заочных курсах у Рапсо, богини шитья, – объясняет она, краснея от лести.
Накидываю ткань на плечи, с удовольствием ощущая тепло, присущее адской ткани. Оплачиваю покупку, благодарю Мелиною, и мы выходим на главную улицу. Гермес переплетает свои пальцы с моими, в то время как я не отрываю глаз от вышитых гранатов.
– Мне кажется, это место тебе подходит.
– Правда?
– Ты хорошо здесь прижилась.
– Если бы ведьмы могли путешествовать между измерениями, я была бы не единственной посетительницей.
Когда оказываемся на музейной площади, видим, как Танатос и Немезида обступают божеств, которые заканчивают заделывать отверстия в фонтане, останавливая поток лавы. Обезглавленный Цербер заставляет сердце сжаться. Но когда мы приближаемся к группе, слышим, как они обсуждают альтернативную фигуру для площади.
– Я хочу, чтобы мы установили трех Горгон, – настаивает Немезида. – Сфено не разрушит ее, и нам не придется ее
Она говорит это с ворчанием, но я знаю, что она думает о Медузе и о том, как вернуть ее. Танатос, кажется, еще больше озадачен.
– Мы могли бы посадить
– Никто не знает, как он выглядит на самом деле, – ворчит его сестра.
Он собирается ответить, когда замечает нас и поворачивается. Бог смерти более спокоен, чем вчера. Ему больше не нужно ничего от меня скрывать. Он прикрепил Кадуцей к пальто и, похоже, не собирается в ближайшее время им пользоваться. Это логично, ведь именно он управляет Подземным миром, когда Аид уезжает на шесть месяцев в году. Предполагаю, что он будет отсутствовать в дни, когда Аид вернется в город.
– Я голосую за Горгон, – говорю я с улыбкой Немезиде.
– Вот видишь!
– Я сдаюсь, – объявляет ее брат.
Мы с Немезидой обмениваемся понимающими взглядами.
– Надеюсь, скоро получу от тебя весточку.
– Положись на меня.
Кажется, я прошу терпения у богини, такой же нетерпеливой, какой сама была с богинями. Немезида бросает на моего спутника холодный взгляд.
– Гермес, – приветствует она, поворачиваясь на каблуках.
Ничего себе, она назвала его по имени! Это прорыв!
– Прекрасной ночи, Немезида, – желает Гермес.
Никогда не пойму, почему он не винит ее за наказание кнутом.
– Я в долгу перед вами обоими, – продолжает Танатос. – Я отплачу вам сторицей. Но в то же время верю тебе, Гермес, и мне жаль, что я обвинил тебя в том, что ты донес на нас с Макарией. Обещаю бережно использовать Кадуцей.
– Я в этом не сомневаюсь, – отвечает Гермес как можно более вежливым тоном.
Он не злится на меня и не злится на Танатоса, но ему все равно тяжело видеть верный Кадуцей приколотым к чужой одежде.
– Цирцея, не хочешь дать совет перед моим путешествием на Землю?
У него уже были звезды по всему телу, теперь они появились и в глубине его глаз.
– Будь осторожен: люди не привыкли видеть таких божеств, как ты. И приезжай в Спрингфолл, это недалеко от Нью-Йорка. Ведьмы окажут тебе хороший прием.
Я не могу обещать ему доступ на Поляну, но, если ему понадобится поддержка, он найдет ее в нашем маленьком городке.
– Спасибо, – говорит он, склонив голову. – Прекрасной ночи, Цирцея и Гермес. Хорошего путешествия.
Мы прощаемся с ним, и он уходит. Мы пересекаем площадь, чтобы добраться до музея. Я оглядываюсь на плоский экран, но не чувствую острой необходимости использовать его. Стала ли я легче воспринимать смерть отца? Возможно. Может, Танатос и помог мне, но больше всего помогли слова Гермеса.
– Ты незаметно вселила надежду в жителей Подземного мира. Кто знает, что здесь произойдет завтра?
