Когда открываю глаза, понимаю, что нахожусь в земном теле. Аид вернул мою тень в мир живых. Он стоит надо мной вместе с Персефоной. Осторожно выпрямляюсь, ослепленная светом комнаты, в которой нахожусь. Высокие стены покрыты ослепительной желтой охрой, кессонный потолок головокружителен, а огромное эркерное окно выходит на лазурное небо. Теплый ветерок пронизывает пространство, и я слышу отдаленный шум птиц и волн. Вкусно пахнет соснами и лимонами.
– Как себя чувствуешь? – спрашивает Персефона.
– Хорошо, – говорю я, несмотря на то, что кружится голова.
– Не торопись, ты должна соединить в себе двойную реальность: земного тела, оставшегося в стазисе и теневого тела, – советует Аид.
Сажусь и обнаруживаю, что снова в малиновом платье – в том самом, в котором была на
– Все ждут тебя внизу, – сообщает Персефона, когда пара выходит из комнаты. – Ты можешь принять ванну и переодеться в соседней комнате.
– Спасибо.
Опираясь на мебель, подхожу к двери у кровати и открываю ее. Комната роскошна! Полностью отделанная мрамором, с большой ванной на ножках и золотой сантехникой. Сложенные и ароматизированные полотенца, мыло с цветами и оливковым маслом. Все это так в характере Персефоны! Замечаю свои вещи, разложенные на полках деревянного шкафа. Моя джинсовая куртка. Разворачиваю ее и смотрю на нее с удовольствием, но не испытывая желания надеть. Я не отрицаю прежнюю себя, но чувствую, что повзрослела. Возможно, пришло время оставить этот период жизни позади. Пальто из Преисподней и сумка с сувенирами лежат рядом.
Неуклюжими движениями с тысячей возможностей упасть принимаю душ. Надеваю джинсовые шорты и футболку с закатанными рукавами. Вновь обретаю легкость, которая была мне присуща. Надеваю кеды и выхожу. Тороплюсь спуститься вниз, но яркий солнечный свет манит меня. Прохожу мимо эркера и выхожу на балкон, опьяненная запахами природы и теплом солнечных лучей. Внизу раскинулся грандиозный сад с цветущими клумбами, зелеными кустарниками, пальмами, лимонными и апельсиновыми деревьями, полными плодов.
Это чудесно! Журчат фонтаны, античные статуи украшают аллеи, решетки образуют туннели, а беседки украшены сицилийским жасмином. Сад простирается на нескольких уровнях террасы до самого моря. Я забыла о пении птиц и стрекоте цикад. В Подземном мире тихо, только адский ветер, приглушенный звук падающего пепла, журчание лавы или воды.
– Персеее! Милаяяя! – кричит голос снизу.
Никогда не думала, что когда-нибудь увижу Деметру, богиню природы! В садовых перчатках и зеленом фартуке с карманами, она идет по аллее ко дворцу. Высокая, волосы черны, как земля, а кожа золотиста, как солнце. Персефона бросается в ее объятия и мать обнимает ее, радуясь возвращению драгоценной дочери. Они очаровательны! К слову об объятиях, сестры наверняка ждут меня. Выхожу из комнаты и быстро нахожу лестницу, чтобы спуститься на первый этаж, где голоса становятся все громче и громче.
Все сидят в гостиной, выходящей на улицу. Как только появляюсь, сестры бросаются ко мне, и мы падаем в объятия друг друга. Какое облегчение! Мой визит в качестве призрака был полон неопределенности и не имел такого же значения. Теперь я могу прижать их к себе.
– Никогда больше так не делай, – заикаясь, говорит Мероэ.
Элла рыдает у меня на плече.
– Я так скучала по вам обеим, – говорю я с дрожью в голосе.
– Даже не начинай, – рычит Элла.
– Обещаю. И прекратите плакать!
Они смеются и выпрямляются, подавляя слезы. Оцениваю, насколько же мне повезло, что потеряла их на короткое время, а потом снова обрела.
– Мне столько вам нужно рассказать.
Они соглашаются. Дрожу от радости при мысли о том, что предстоит долгий разговор с ними. Но, прежде чем отойти в сторону, ищу Гермеса. Он тоже переоделся. Выбрал кремовый льняной костюм и солнцезащитные очки. В сочетании с матовым цветом лица и темными волосами выглядит сногсшибательно! Он одаривает меня сдержанной улыбкой. У меня только одно желание – броситься в его объятия. Но в присутствии сестер, Деймоса, который стоит в углу в светлом костюме, и Аида, который выглядывает наружу, мне не хочется раскрывать степень близости, которой мы достигли. Он, должно быть, думает точно так же. Это одновременно успокаивает и тревожит.
– Аид! Любимый! – зовет снаружи Персефона. – Мама хочет показать нам все, что делала в саду осенью и зимой!
Царь Преисподней ворчит: «Я знал, что так и будет».
– Иду!
