Но это было все то же трогательно-невинное личико, юное и привлекательное. Открытый лоб, широко поставленные глаза, пухлая нижняя губа, придававшая ей выражение обиженного ребенка, – сочетание всего этого производило потрясающее впечатление. Тому, что написано на этом юном личике, поверил бы не только епископ Ларборо.
– Можно одолжить газету? – спросил он Стэнли.
– Берите, – ответил Стэнли. – Мы прочли ее за завтраком. Там ничего интересного.
– А это вам не показалось интересным? – удивился Роберт, указывая на первую полосу.
Стэнли глянул на фотографию.
– Нет, разве что она напоминает мне ту девчонку из Египта с ее вечным враньем и прочими штучками.
– Значит, вы не верите ее рассказу?
– А вы сами как думаете? – презрительно бросил Стэнли.
– Ну а где же, по-вашему, она была все это время?
– Если вспомнить ту, с Красного моря, могу сказать вполне определенно: шлялась где-то, – заявил Стэнли, и тут как раз зашел клиент.
Роберт взял газету и вышел. Хоть кто-то не поверил этой истории. Впрочем, тому виной, скорее, прошлый опыт Стэнли и свойственный ему цинизм.
Судя по всему, Стэнли не слишком внимательно читал газету, не вникал в имена и названия, однако так (если верить опросам) делали лишь десять процентов читателей. Остальные же девяносто наверняка изучили каждое слово и теперь, скорее всего, уже вовсю обсуждали прочитанное.
У себя в конторе Роберт узнал, что до него несколько раз пытался дозвониться Хэллам.
– Закройте дверь и войдите, – бросил он старому Хезелтайну, который, известив его о звонках Хэллама, продолжал стоять на пороге кабинета. – Вот, взгляните-ка.
Одной рукой Роберт потянулся за телефонной трубкой, другой расстелил перед Хезелтайном газету.
Старик аккуратно коснулся ее тонкими пальцами, словно впервые увидел перед собой некий странный экспонат.
– Наслышан об этом издании, – заметил он и со всем вниманием погрузился в изучение статьи, как поступал с любыми документами.
– Ну и влипли же мы! – воскликнул Хэллам, когда установилась связь, и добавил несколько эпитетов в адрес «Эк-Эммы», красочно описывающих ситуацию. – Мало у полиции забот, так еще эта проклятая газетенка лезет куда не следует! – Его, естественно, больше интересовало, как это скажется на полиции.
– Что-нибудь слышно из Скотленд-Ярда?
– Грант с девяти утра начал обрывать мой телефон. Но что они могут предпринять? Только усмехнуться и промолчать. На полицию вечно спускают всех собак. Вы-то тоже ничего не можете сделать.
– Ровным счетом ничего, – согласился Роберт. – Свобода прессы свято соблюдается.
Хэллам вновь высказался на сей счет.
– Ваши клиентки знают? – спросил он.
– Вряд ли. Уверен, они не читают подобных газет, и сомневаюсь, что какой-нибудь доброжелатель успел послать им этот номер. Но они должны подъехать минут через десять, и я покажу им газету.
– Если когда-нибудь я счел бы для себя возможным пожалеть эту боевую старушенцию, – сказал Хэллам, – то это было бы именно сейчас.
– Откуда в «Эк-Эмме» все узнали? Я думал, родители, вернее, опекуны девочки вовсе не намерены предавать эту историю огласке.
– Грант говорит, брата девочки разозлило, что полиция якобы ничего не делает, и он по собственной инициативе пошел в редакцию «Эк-Эммы». Они там любят бороться за правое дело. Их лозунг – «“Эк-Эмма” все исправит!». Слышал, один из их крестовых походов продолжался целых три дня.
Положив трубку, Роберт подумал, что это невыгодно обеим сторонам, зато в равной степени. Полиция, вне всякого сомнения, приложит больше усилий, чтобы найти подкрепляющие свидетельства; с другой стороны, публикация изображения девочки дает слабую надежду на то, что кто-нибудь узнает ее и скажет: «Она не могла быть во “Франчайзе” в указанные ею дни, потому что была в другом месте».
– Дрянная история, мистер Роберт, – сказал мистер Хезелтайн, – да и публикация тоже. Просто оскорбительная.
– Дом, о котором идет речь, – ответил Роберт, – это «Франчайз», где живут старая миссис Шарп и ее дочь и куда я, если припоминаете, ездил на днях, чтобы помочь им советом.
– Хотите сказать, что это наши клиентки?
– Да.
– Но, мистер Роберт, ведь это совсем не по нашей части. – Досада в его голосе заставила Роберта вздрогнуть. – Это вне нашей обычной… вне привычной для нас… ну, в общем, вне нашей компетенции.
– Надеюсь, мы вполне компетентны для того, чтобы защитить любого клиента от бумагомарателей из «Эк-Эммы», – холодно ответил Роберт.
Мистер Хезелтайн покосился на вульгарную газетенку на столе. Его явно поставил в тупик трудный выбор между уголовной клиентурой и желтой прессой.
– Когда вы прочли историю этой девочки, вы ей поверили? – спросил Роберт.
– Не понимаю, как она могла бы все это придумать, – признался мистер Хезелтайн. – По-моему, весьма обстоятельный рассказ, не так ли?
– Действительно. Но я видел эту девочку, когда ее привозили во «Франчайз», чтобы она опознала дом, – это было на прошлой неделе, когда я столь внезапно ушел после чая, – и не поверил ни единому ее слову. Ни единому, – прибавил он, радуясь, что может сделать громкое и внятное заявление, наконец убедившись в том, что сам этому верит.
