– А если я тебе скажу, что этот подросток – очень спокойная, обыкновенная школьница, далекая от всяких сенсаций и о ней весьма хорошо отзываются?
– Ты ее видел?
– Да. За этим я и ездил во «Франчайз» на прошлой неделе – чтобы присутствовать, когда Скотленд-Ярд привезет девочку к Шарпам.
«Вот так-то, юный Невил. С тобой она может говорить о курах и Мопассане, но, попав в беду, обращается ко мне».
– Ты был там как представитель их стороны?
– Конечно.
Невил вдруг успокоился.
– Ладно, тогда все в порядке. Я-то подумал, что ты против нее. Против них. Но ничего страшного. Мы можем объединиться и вместе вставить палки в колеса этой… – он щелкнул по газетной странице, – этой куколке! – Роберт рассмеялся над типичным для Невила выбором слова. – Что будешь делать, Роберт?
Роберт объяснил.
– А ты оставайся на посту, пока меня нет.
Он заметил, что внимание Невила вновь приковано к «куколке». Роберт подошел, и оба они принялись рассматривать юное личико, спокойно глядевшее на них.
– В целом приятное лицо, – сказал Роберт. – Тебе так не кажется?
– Лично мне кажется, – ядовито произнес юный эстет, – его пора как следует расквасить!
Дом Уиннов близ Эйлсбери стоял в пригороде, в такой местности, где по краям еще не тронутых полей тянулись ряды двухквартирных домов, производивших впечатление незаконно вторгшихся сюда самозванцев – некоторые с застенчивым видом, а иные с хладнокровным высокомерием – в зависимости от того, какой характер придали им строители. Уинны жили в одном из скромных рядов ветхих строений из красного кирпича, от вида которых у Роберта аж зубы свело, столь они были уродливы и неказисты. Однако медленно проезжая по дороге в поисках нужного номера, он даже растрогался от того, с какой любовью обитатели этих унылых домишек их украшали. При постройке любовь в них никто не вкладывал, только расчет. Но для каждого из домовладельцев невзрачный домишко представлял «достаточную красоту», и, обретя ее, люди готовы были служить ей. Палисадники у домов можно было по праву назвать прелестным чудом, рожденным в душе ничего не подозревающего поэта.
Видел бы это Невил. Роберт снова сбросил скорость, обратив внимание на очередной шедевр. Здесь больше поэзии, чем в десятке изданий обожаемого кузеном «Уотчмэна». Здесь все любимые им приемы: форма, ритм, цвет, всеобъемлющие жесты, дизайн, впечатление…
Или же Невил разглядел бы лишь череду пригородных садиков? Лишь Медоусайд-лейн, Эйлсбери, и вулвортские растеньица в садах?
Возможно.
Перед домом номер тридцать девять расстелилась простая зеленая лужайка в ограждении камней. Дом выделялся отсутствием занавесок на окнах. Ни скромной сеточки, натянутой поперек стекла, ни кремовых шторок по бокам. Окна были открыты солнцу, воздуху и человеческим взглядам. Это удивило Роберта не меньше, чем, вероятно, удивляло соседей. Это свидетельствовало о каком-то неожиданном желании отличаться от остальных.
Он позвонил, чувствуя себя кем-то вроде бродячего торговца. Роберт Блэр не привык к роли просителя.
Миссис Уинн удивила его еще сильнее, чем окна. Только теперь, увидев ее, он понял, что его воображение успело нарисовать портрет женщины, приютившей и удочерившей Бетти Кейн: седые волосы, коренастая, плотная фигура матроны, простецкое, широкое, невзрачное лицо; может, даже передник или цветастый халат из тех, что носят домохозяйки. Но миссис Уинн оказалась совсем иной: стройной, аккуратной, молодой, современной, темноволосой и розовощекой, по-прежнему миловидной обладательницей самых лучистых и умных карих глаз, какие Роберту доводилось когда-либо видеть.
При виде незнакомца она насторожилась и хотела было закрыть дверь, но, приглядевшись, передумала. Роберт объяснил, кто он такой, и она вызвала у него восхищение тем, что выслушала, не перебивая. Клиенты Роберта, будь то женщины или мужчины, редко слушали не перебивая.
– Вы не обязаны говорить со мной, – закончил он свой рассказ, – однако я очень надеюсь, вы не откажетесь. Я сообщил инспектору Гранту, что навещу вас сегодня по делу моих клиентов.
– Ну, если полиция в курсе и ничего не имеет против… – Она посторонилась, давая ему пройти. – Понимаю, вы должны сделать для тех людей все, что в ваших силах, раз уж вы их адвокат. Нам нечего скрывать. Но если вы желаете увидеться с Бетти, то, боюсь, это невозможно. Мы отправили ее к друзьям в деревню на день, чтобы избежать всей этой шумихи. Лесли хотел как лучше, но все же поступил глупо.
– Лесли?
– Мой сын. Присаживайтесь. – Она указала на один из стульев в красивой, опрятной гостиной. – Он так сильно разозлился на полицию – в смысле, на их бездействие, когда все, казалось бы, доказано, – что не мог рассуждать трезво. Он всегда был очень привязан к Бетти. Раньше они были неразлучны, но теперь он помолвлен.
Роберт навострил уши. Вот за такого рода сведениями он и пришел.
– Помолвлен?
– Да. Сразу после Нового года он обручился с прелестной девушкой. Мы все от нее в восторге.
– И Бетти тоже?
