Когда они подъехали к дому, у открытых настежь ворот стояла полицейская машина. Передние комнаты были ярко освещены, а у разбитых окон мягко колыхались на ночном ветру занавески. В гостиной Марион обрабатывала порез над бровью Стэнли, сержант полиции делал заметки, а его помощник собирал вещественные доказательства: битые кирпичи, бутылки и обрывки бумаги с надписями.
– Ох, Билл, я же говорила, не надо, – подняв голову и увидев Роберта, сказала Марион.
Роберт заметил, как ловко она управлялась с раной Стэнли. А ведь эта женщина не умела даже готовить. Он поздоровался с сержантом и наклонился, чтобы изучить вещественные доказательства. Снарядов было множество, но бумажки всего четыре: «Убирайтесь!», «Вон отсюда или мы вас выдворим силой!», «Пришлые суки!», «Это только начало!».
– Вроде бы все собрали, – сообщил сержант. – Сейчас пойдем во двор, поищем следы или еще какие-нибудь улики.
Он профессионально осмотрел подошвы Билла и Стэнли, которые по его просьбе показали ботинки, и вместе с помощником вышел во двор. В этот момент появилась старая миссис Шарп с дымящимся кувшином и чашками.
– А, мистер Блэр, – сказала она, – вы по-прежнему считаете наше дело любопытным?
Она была полностью одета, в отличие от Марион, которая в старом халате выглядела очень человечной и ни капли не похожей на Жанну д’Арк. Судя по всему, происшествие не произвело на миссис Шарп никакого впечатления. Роберт не представлял, что может выбить из колеи эту женщину.
Билл принес из кухни охапку хвороста и разжег погасший камин, миссис Шарп разлила дымящийся напиток – как оказалось, кофе. Роберт отказался. Он уже выпил столько кофе, что утратил к нему интерес. Бледное лицо Стэна вновь зарумянилось. Когда полицейские вернулись со двора, в комнате, несмотря на выбитые стекла, уже царила атмосфера семейного праздника. Роберт заметил, что ни Стэнли, ни Билл не считали Шарпов странными; напротив, они расслабились и чувствовали себя как дома. Возможно, оттого, что сами Шарпы восприняли их присутствие как должное, словно к ним каждую ночь вторгались какие-нибудь незнакомцы. Билл вел себя так, будто жил в этом доме много лет, а Стэнли выставил вперед чашку, намекая на добавку еще до того, как ему ее предложили. Роберт вдруг подумал, что, будь на месте Шарпов тетя Лин, она, несомненно, проявила бы доброту и заботу, но эти двое сидели бы на краешке стула и все время думали о своей грязной рабочей одежде.
Возможно, именно эта способность принимать все как есть привлекла Невила.
– Вы намерены оставаться здесь, мэм? – спросил сержант, когда полицейские вернулись.
– Разумеется, – сказала миссис Шарп, наливая им кофе.
– Нет, – запротестовал Роберт. – Ни в коем случае. Я подыщу вам тихий отель в Ларборо, где…
– В жизни не слышала ничего более нелепого. Конечно, мы останемся здесь. Подумаешь, несколько окон разбили.
– Возможно, разбитыми окнами дело не ограничится, – сказал сержант. – Пока вы здесь, на нас ложится огромная ответственность, но у нас не хватает людей, чтобы с ней справиться.
– Сержант, мне искренне жаль, что мы доставляем вам столько неудобств. Уж поверьте, мы сами не стали бы бросать кирпичи в собственные окна. Но это наш дом, и мы останемся тут. Не говоря уж об этической стороне вопроса, что вообще останется от нашего дома, если мы его сейчас бросим? Если у вас не хватает полицейских, чтобы охранять живых людей, то уж для охраны пустого дома вы вряд ли кого-то найдете.
Сержант слегка смутился, как бывало со всеми, к кому обращалась миссис Шарп.
– Ну, это правда, мэм, – неохотно признал он.
– Ну вот, значит, нечего и говорить об отъезде из «Франчайза». Сахару, сержант?
Когда полицейские ушли, а Билл принес из кухни метлу и совок и принялся подметать осколки стекла в каждой из комнат, Роберт вновь заговорил об отъезде из дома. Он считал, что переехать в отель в Ларборо было бы разумно, однако сам не до конца верил в свои слова. На месте Шарпов он бы тоже не поехал, потому не мог требовать этого от них; к тому же миссис Шарп права насчет того, какая судьба постигнет пустой дом.
– Что вам нужно, так это постоялец! – сказал Стэнли, которому запретили убирать стекла, сочтя его раненым. – Постоялец с пистолетом. Что скажете, если я буду приходить на ночь? Кормить не нужно, просто буду ночным сторожем. Все равно ночные сторожа всегда спят.
Выражение лиц обеих дам дало понять, что они оценили демонстрацию верности Стэнли в этой локальной войне, однако не стали смущать его благодарностью.
– У вас нет жены? – спросила Марион.
– Собственной – нет, – скромно ответил Стэнли.
– Жена – если бы она у вас имелась, – возможно, и не возражала бы, чтобы вы ночевали здесь, – сказала миссис Шарп. – Но как быть с работой, мистер… э… мистер Питерс?
– С работой?
– Если ваши клиенты узнают, что вы стали ночным сторожем во «Франчайзе», они, чего доброго, уйдут от вас.
– Не уйдут, – невозмутимо ответил Стэнли. – Им некуда уходить. Линч пьян по пять ночей в неделю, а Биггинс и цепь на велосипед не поставит. И вообще, что за дело моим клиентам до того, чем я занимаюсь в свободное время.
