– Да, он заметно повеселел. После этого мы бросились беседовать со свидетелями, доставать повестки для их вызова в суд и все прочее. Но завтра в Нортоне нас ожидает прекрасный результат. У Кевина просто слюнки текут от нетерпения.
– Если бы я нашла в себе силы пожалеть эту девчонку, – сказала миссис Шарп (войдя, она бросила саквояж на столик из красного дерева так небрежно, что тетя Лин упала бы в обморок), – то сделала бы это на скамье лицом к лицу с враждебно настроенным Кевином Макдермотом.
Роберт заметил, что саквояж, когда-то элегантный и дорогой – вероятно, артефакт той эпохи, когда она только вышла замуж, – выглядел теперь отчаянно изношенным. Роберт решил, что, когда он женится на Марион, то прежде всего подарит матери невесты чемоданчик – маленький, легкий, изящный и дорогой.
– Я никогда не смогу даже на мгновение пожалеть эту девчонку, – отозвалась Марион. – Пришибла бы ее, как моль в шкафу, разве что моль мне всегда жалко.
– Что она вообще намеревалась делать? – спросила миссис Шарп. – Планировала ли она возвращаться к семье?
– Вряд ли, – ответил Роберт. – По-моему, ее до сих пор переполняют гнев и обида из-за того, что дома она больше не в центре внимания. Как давным-давно сказал Кевин, преступление начинается с эгоизма и безграничного тщеславия. Нормальная девочка, даже излишне эмоциональный подросток, возможно, почувствовала бы, что брат, уже не считая ее самым важным человеком в своей жизни, нанес ей болезненную рану, но она примирилась бы с этим, поплакав, посидев с мрачным видом, поспорив. Может, решила бы уйти в монастырь, ведь в арсенале подростка полдюжины способов примириться с жестокой реальностью. Но эгоистичные натуры вроде Бетти Кейн не способны на примирение. Она, как и любой преступник, рассчитывает, что мир будет подстраиваться под нее. Преступник всегда уверен, что это его обидели.
– Очаровательное создание, – иронично заметила миссис Шарп.
– Да. Даже епископ Ларборо не сумел бы придумать аргумент в ее защиту. На сей раз его обычные отговорки об «окружающей среде» не подходят. У Бетти Кейн было все, чем он предлагает лечить преступника: любовь, свобода развивать свои таланты, образование, надежное положение. Если задуматься, для епископа это трудная задачка, ведь он не верит в наследственность. Он считает, что преступниками не рождаются, а становятся, а значит, их можно реабилитировать. По мнению епископа, «дурная кровь» – всего лишь старое суеверие.
– Тоби Бирн, – усмехнулась миссис Шарп. – Слышали бы вы, что говорили о нем конюхи Чарльза.
– Я слышал, что говорил Невил, – сказал Роберт. – Едва ли кто-то может выразиться красочнее, чем он.
– Значит, помолвка точно разорвана? – спросила Марион.
– Определенно. Тетя Лин надеется на старшую дочку Уиттакеров. Она племянница леди Маунлевен и внучка владельца компании «Картофель Карра».
Марион посмеялась вместе с ним.
– Хорошая девушка? – поинтересовалась она.
– Да. Миловидная, светловолосая, обладает талантом к музыке, но не поет.
– Я бы хотела, чтобы Невил удачно женился. Ему нужен какой-то личный интерес, на котором можно было бы сосредоточить и энергию, и чувства.
– Пока что для него это «Франчайз».
– Знаю. Он был так добр к нам. Что ж, наверное, нам пора. Если бы на прошлой неделе мне сказали, что я буду радоваться поездке в Нортон, я бы не поверила. Отныне бедняга Стэнли наконец сможет спать в собственной постели, вместо того чтобы сторожить двух старух в их одиноком доме.
– Значит, он сегодня ночует не здесь? – уточнил Роберт.
– Нет. А должен?
– Не знаю. Мне не очень нравится, что дом останется совсем пустым.
– Будет дежурить полицейский, как обычно. Да и после той ночи, когда выбили стекла, ничего подобного не повторялось. Это всего на одну ночь. Завтра мы уже будем дома.
– Знаю. Но что-то мне это не нравится. Не мог бы Стэнли переночевать тут еще раз? Пока все не закончится.
– Если кто-то пожелает снова выбить окна, вряд ли присутствие в доме Стэнли их остановит, – резонно заметила миссис Шарп
– Да, действительно. Все-таки я напомню Хэлламу, что дом сегодня ночью будет пустовать, – сказал Роберт и больше к этому вопросу не возвращался.
Марион заперла дверь, и они направились к воротам, за которыми стоял автомобиль Роберта. У ворот Марион обернулась и посмотрела на дом:
– Уродливое строение, но есть у него одно достоинство. Оно круглый год выглядит одинаково. Летом трава становится немного жухлой, но в целом ничего не меняется. У многих домов есть «лучшее» время, когда цветут рододендроны, или цветочные бордюры, или девичий виноград, или миндаль. Но «Франчайз» всегда одинаков. Непритязателен. Что смешного, мама?
– С этими кадками желтофиолей бедняга выглядит так нарядно.
Все вместе они посмеялись над тем, как неуместно смотрелись легкомысленные украшения на зловещем грязно-белом доме, и со смехом закрыли ворота.
Но Роберт не забыл о своем обещании. Перед тем как поужинать с Кевином в ресторане нортонской гостиницы «Фезерс», он позвонил в полицейский участок Милфорда и напомнил, что дом Шарпов этой ночью будет стоять пустой.
