Кристина запечатала письмо и откинулась на спинку дивана. Она написала все, что думала, но нельзя, чтобы Филип увидел это письмо!
Девушка уже собралась идти на поиски Саади, когда в шатре появился Филип.
— Если ты закончила письмо, милая, я отдам его Саади. Он уже готов к отъезду.
— Нет, — чуть быстрее, чем следовало, возразила девушка. — Я сама отдам.
Филип, прищурясь, взглянул на нее:
— Ты ведь не сообщила брату, где находишься?
— Ты же просил не делать этого! Даю слово! Если ты не поверишь мне сейчас, значит, не поверишь никогда!
— Хорошо. Отдай письмо сама, — кивнул Филип и отодвинул прикрывающие вход занавеси.
Саади уже сидел на лошади. Вручив ему письмо, Кристина прошептала:
— Поезжай с Богом!
Саади смущенно улыбнулся, глядя на девушку полными восхищения глазами, и, сжав коленями бока коня, поехал по склону холма. Кристина глядела вслед всаднику, пока тот не исчез из виду, а потом повернулась к Филипу, стоявшему рядом, и нервно сжала его пальцы:
— Спасибо тебе, Филип, еще раз спасибо. Теперь, когда Джон узнает, что я жива, мне стало гораздо легче.
— Неужели я не заслужил еще один поцелуй, милая?
— Заслужил, — шепнула Кристина и, обняв Филипа, притянула его губы к своим.
Кристина свернулась калачиком на диване, рассеянно глядя на выщербленную глиняную пиалу с чаем, которую держала в руках, и отчаянно пытаясь вспомнить, что сказал Филип утром, перед отъездом. Было слишком рано, и Кристина накануне так устала, что не смогла проснуться по-настоящему.
Филип упомянул, что собирается подписать договор с шейхом Ямейдом Альхаббалом относительно водоемов, принадлежавших обоим племенам. Он, кажется, хотел устроить праздник для обоих племен в честь их долгой дружбы и сказал, что вернется лишь поздно ночью или даже на следующее утро.
Все это было настолько неопределенно, что Кристина даже сомневалась: может, она не так расслышала или вообще все это ей приснилось. Но в таком случае, где же Филип? Когда она окончательно проснулась, в постели его не было. Позже Эмина сообщила, что видела, как Филип очень рано потолковал о чем-то с Рашидом у загона, а потом вскочил на коня и ускакал.
Кристина неожиданно почувствовала себя ужасно одинокой. Раньше Филип никогда не уезжал так надолго, и разлучались они, только когда Кристину увезли в лагерь Али Хейяза. Еще утро не прошло, а она уже соскучилась по нему. Что, спрашивается, ей теперь делать целый день? Может, среди книг, которые дал ей Филип, еще осталась одна непрочитанная?
Кристина подошла к поставцу, где хранила книги, и начала перелистывать страницы, но прежде чем она успела выбрать что-то, у входа послышался голос Рашида, просившего разрешения войти.
Кристина поспешно выпрямилась, одернула юбку и улыбнулась, обрадованная, что есть с кем поговорить, хотя бы и недолго. Но улыбка исчезла с ее губ при виде мрачного лица араба.
— Что, Рашид? Что случилось? — поспешно спросила она.
— Я должен передать тебе кое-что, Кристина. Это от Абу.
Подбежав к Рашиду, она взяла протянутый листок бумаги и долго смотрела на него, боясь развернуть. Почему у Рашида такой странный вид и почему Филип оставил ей записку? Нет, она просто трусливая дурочка. Это, должно быть, какой-то сюрприз или извинение за то, что Филип покинул ее так рано, когда Кристина еще спала.
Все еще стискивая записку обеими руками, девушка подошла к дивану, опустилась на него и, медленно развернув листок, начала читать:
Кристина медленно покачала головой, не в силах поверить тому, что прочитала. Нет… это не правда. Это какая-то жестокая шутка! Но тогда почему ей так тошно?
Она не сознавала, что по ее щекам льются слезы, и ощущала лишь удушливый комок в горле и сжавшееся болью сердце. Похолодевшими неловкими пальцами она смяла записку и судорожно стиснула ее в кулаке.
