Кристина сделала движение коленями, и Рейвн пошел ровной рысью. Она еще успеет придумать другой способ покончить с собой. Вспомнив о Марджане и о том, как та убила себя из-за Ясира, Кристина лишь теперь по-настоящему поняла тоску и муки, которые женщина терпит из-за неразделенной любви.
Жара становилась все сильнее, но Кристина ничего не замечала и не чувствовала — страдания слишком терзали сердце. Почему, почему это случилось с ней?
Наступила и прошла ночь, солнце снова встало, но Кристина так и не обрела покоя. Вопросы, бесчисленные вопросы убивали ее. Кристина напрасно ломала голову, чтобы отыскать ответы, — их не было. В чем причина? Отчего он больше не хочет ее? Она все та же, какой была четыре месяца назад. Ее внешность ничуть не изменилась — изменились лишь ее чувства к нему. Почему же Филип так поступил с ней? Из-за того, что она наконец отдалась ему по доброй воле? Может быть, он выгнал ее потому, что она больше не представляла для него недостижимой цели? Но это несправедливо… и кроме того, если бы причина была в этом, Филип избавился бы от нее еще месяц назад.
Но этот последний месяц был таким прекрасным, и ничто, ничто не омрачало его. Филип казался таким же довольным и счастливым, как и она сама, он стал проводить с ней больше времени. Они каждый день ездили вместе верхом. Он рассказывал о прошлом, казался таким открытым и искренним, ничего не утаивал. Так почему же она сейчас здесь? Откуда такая перемена в Филипе? Почему? Почему?
Вопросы не давали ей заснуть. Когда они отдыхали, переживая дневной зной, Кристина лежала с открытыми глазами и все думала и думала, но не находила ответа. Она машинально ела хлеб и пила воду, которые давал ей Рашид, но ее голова разрывалась от неотвязных мыслей. Она снова и снова перебирала в памяти все случившееся, отчаянно пытаясь найти разгадку. Но снова наступали сумерки, и нужно было ехать дальше.
— Черт возьми, опять эта духота! — раздраженно думал Джон Уэйкфилд, садясь за письменный стол, чтобы просмотреть утреннюю почту. Стояла зима, и погода была не такой жаркой, как в то время, когда он впервые оказался в этой мерзкой стране, но всю последнюю неделю невыносимо парило, хотя не выпало ни капли дождя. Проклятый климат до смерти осточертел Джону.
И к тому же не дает покоя желание поскорее увидеться сегодня вечером с Карин Хендрикс. Милая, прелестная Карин. Джон возблагодарил свою счастливую звезду за то, что позволил Уильяму Досону вытащить его в оперный театр на прошлой неделе. Иначе он не познакомился бы с Карин.
Ледяной озноб прошиб Джона при мысли о том, в каком аду он существовал первые три месяца своего пребывания в Египте. Но все изменилось с тех пор, как пришло письмо от Крисси, — и удача вновь улыбнулась ему.
Громкий стук прервал его раздумья.
— Кто там? — рявкнул он.
Дверь распахнулась, и в душную клетушку, служившую ему кабинетом, вошел сержант Таунсон, представительный мужчина, почти вдвое старше Джона, с ярко-рыжими курчавыми волосами и такими же усами.
— Там, на улице, араб. Хочет увидеть вас. Говорит, дело чрезвычайной важности.
— Они всегда так говорят, сержант. Насколько я понимаю, мы здесь для того, чтобы поддерживать мир и порядок, но неужели эти люди не могут обращаться со своими дурацкими сварами к кому-нибудь другому?
— Вы правы, сэр. Чертовы дикари не понимают, что мы здесь лишь затем, чтобы лягушатники держались подальше. Мне впустить его?
— По-видимому, придется, сержант. Дьявол… как же я буду рад, когда смогу убраться из этой страны.
— Вы читаете мои мысли, сэр, — согласился Таунсон и неторопливо вышел.
Через мгновение, услышав тихий скрип закрывшейся двери, Джон поднял глаза и увидел шагавшего к его столу необычайно высокого араба. Джон еще не встречал туземцев такого роста.
— Вы Джон Уэйкфилд? — спросил молодой человек, гордо глядя на хозяина кабинета.
— Лейтенант Уэйкфилд, — поправил Джон. — Могу я узнать ваше имя?
— Оно не имеет значения. Я пришел получить награду, обещанную за возвращение вашей сестры.
Еще один, уныло подумал Джон. Сколько их, охочих до денег мерзавцев и воров, уже прошло перед его глазами! Он потерял счет людям, надеявшимся разбогатеть без особых трудов, но все они смущались и несли чушь, стоило ему объяснить, что, прежде чем платить, он должен проверить достоверность сообщенных ими сведений. Он уже не раз отправлялся в бессмысленные экспедиции по городу и пустыне, но всегда возвращался ни с чем.
Даже прочитав письмо Крисси, переданное поспешно исчезнувшим молодым туземцем, он не оставил своих поисков. Хотя она и писала, что счастлива, Джон считал своим долгом убедиться в этом лично. В конце концов, возможно, все это ложь, и Кристину просто вынудили написать письмо. Заветным желанием Джона было отыскать человека, который похитил Кристину и вместо того, чтобы жениться на ней, сделал ее своей любовницей. Уж Джон смог бы заставить негодяя повести сестру под венец!
— Разве вы не хотите вернуть свою сестру?
— Прошу прощения, — извинился Джон. — Я задумался. Вы знаете, где находится моя сестра?
— Да.
