Кристина бросилась в спальню и вынула один из привезенных с собой лондонских нарядов из темно-золотистого атласа с золотой отделкой на корсаже и юбке и сапфиры в тон глазам.
Неожиданно ее охватила робость. Посмеет ли она показаться в обществе так скоро?
Но она постаралась отогнать свои опасения, слушая жизнерадостную болтовню миссис Грин о том, как красив оперный театр и как хорошо, что Кристина решилась наконец его увидеть.
Менее чем через час они уже сидели в карете, собираясь сначала заехать за Карин. Кристина подождала в экипаже, пока Джон, поднявшись по ступенькам крыльца, громко стучал в дверь маленького, чисто выбеленного домика. Мгновение спустя на пороге появилась Карин в темно-красном бархатном платье, прекрасно гармонировавшем с ее шелковистыми черными волосами, уложенными в большой пучок.
Кристина не смогла сдержать вздоха при виде усеянного рубинами большого испанского гребня Карин. Перед ее мысленным взором тотчас встал Филип, улыбающийся, протягивающий ей почти такой же гребень.
" — Он не украден, милая. Я велел Сайду продать одну из лошадей в прошлом месяце и привезти лучший гребень, какой он только сможет найти».
Как она радовалась тогда! Теперь Кристина горько сожалела о своем поспешном решении оставить все, что подарил Филип. Если бы она взяла гребень, то по крайней мере хоть что-то сохранилось бы на память! Ну что ж, зато у нее осталась эта ужасная записка и арабский бурнус, надетый в долгую дорогу.
— Кристина, ты выглядишь так, будто находишься за много миль отсюда. Тебе нехорошо? — с тревогой спросила Карин.
— Прошу прощения… просто задумалась, — пробормотала Кристина.
Карин тепло улыбнулась:
— Я так рада, что ты решила поехать с нами сегодня. Тебе обязательно понравится, вот увидишь!
Вскоре карета остановилась перед оперным театром. Когда они вошли в фойе, многие зрители начали перешептываться, открыто глазея на Кристину. Женщины брезгливо морщились и отворачивались, мужчины раздевали ее похотливыми взглядами. Несколько молодых людей, очевидно знакомых Джона и Карин, поспешили навстречу, желая познакомиться с Кристиной. Они щедро осыпали ее комплиментами, но одновременно, нисколько не скрываясь, дерзко разглядывали ее фигуру, и Кристина, чувствуя это, отвечала коротко и язвительно.
— Мисс Уэйкфилд!
Резко обернувшись, Кристина увидела широко улыбавшегося ей Уильяма Досона. Он был точно таким же, каким она его помнила: загорелый, стройный, атлетически сложенный. На ум сразу же пришли его экзотические истории, и Кристина пожалела, что ни разу со времени своего возвращения не приняла его.
— Мы так долго не виделись, — сказал он, поднося к губам ее руку. — И вы все так же прекрасны. Надеюсь, вы полностью оправились от болезни?
— Да. Меня… как бы это сказать… убедили снова появиться в мире живых. Рада видеть вас, мистер Досон.
— Уильям, — поправил он. — Мы такие старые друзья, Кристина. Вы обидите меня, если не станете называть просто по имени. Вы здесь, как вижу, не одна?
— С Карин и Джоном.
— Джон, как не стыдно! Завладеть двумя самыми красивыми в Каире женщинами и никого к ним не подпускать!
— Да, признаюсь, я несколько эгоистичен, когда речь заходит об этих дамах, — засмеялся Джон.
Взгляд добрых серых глаз Уильяма не отрывался от Кристины. Он по-прежнему держал ее руку в своих.
— Вы сделаете меня счастливейшим человеком в Каире, если позволите сидеть рядом с вами во время спектакля, а потом проводить вас домой. С разрешения вашего брата, конечно.
— Ну… я…
Кристина посмотрела на Джона в поисках поддержки, но тот лишь предостерегающе сощурился, напоминая о данном ею обещании. Кристина вымученно улыбнулась:
— Буду рада принять ваше предложение, Уильям. Кажется, у меня теперь собственный кавалер, не так ли, Карин?
— Да, и притом очаровательный, — кивнула Карин с сочувствием в глазах.
Она знала, что Кристина не готова к этому — слишком медленно исцелялось ее разбитое сердце, слишком свежи были раны. Карин не понимала, каким образом удалось Джону уговорить сестру поехать сегодня в театр. Конечно, хорошо, что Кристина решилась показаться на людях, но вряд ли ей по силам вести остроумную светскую беседу с поклонником.
По пути домой Кристина рассеянно слушала очередную историю о приключениях Уильяма в техасских прериях. Она совсем не запомнила содержания оперы, ей припомнилось только, что костюмы были яркими, а музыка — громкой. Каждый раз при взгляде на гребень Карин мысли Кристины уносились далеко. Неужели она не способна хотя бы ненадолго забыть о Филипе?
— Приехали, Кристина.
Она была рада, что позволила Уильяму привезти ее домой в своем экипаже. Джон наверняка хочет побыть наедине с Карин, а она была бы третьей лишней.
— Не зайдете ли выпить бокал хереса, Уильям? — спросила она, чувствуя угрызения совести из-за того, что так много раз отказывалась его принять.
— Я надеялся, что вы скажете это.
