Кристина оттолкнулась от двери и закружилась по комнате, совсем как в детстве. Юбка ее раздувалась колоколом, из волос летели шпильки, но Кристина не останавливалась, пока не добралась до постели и не упала на нее, смеясь от восторга. Немного успокоившись, она положила руки на живот, пытаясь отыскать доказательства слов Уильяма. Но ладони нащупали лишь небольшую выпуклость — какое же это доказательство? Может быть, Уильям посчитал ее беременной лишь потому, что она четыре месяца жила с мужчиной? Спрыгнув с кровати, Кристина быстро зажгла лампу, подбежала к окну, выходившему на улицу, и задернула шторы. Потом, сбросив с себя платье и сорочку, встала обнаженная у высокого трюмо, внимательно рассматривая свое тело. Никаких изменений. Тогда Кристина повернулась боком, выпятила живот, насколько могла, и тут же резко втянула. Вот оно, свидетельство! Раньше живот едва не прилипал к позвоночнику. Но может быть, она просто растолстела? Что ни говори, за последнее время аппетит у нее почему-то улучшился. Нужно хорошенько все обдумать.
Потушив лампу, Кристина вновь забралась в постель, натянув простыню на обнаженное тело. Смешно — теперь, когда она снова может носить ночную сорочку, ей не хочется делать этого. Кристина привыкла спать с Филипом без помех и преград, так, чтобы между ними ничего не было.
Но если она носит ребенка Филипа, должны быть и другие признаки беременности.
И тут Кристина потрясенно замерла. Все признаки налицо, только она находила разные предлоги, чтобы не замечать их! Головокружение, тошнота… а она во всем винила погоду. И потом, вот уже два раза у нее не было месячных, но Кристина решила, что причиной тому — ее подавленное состояние. Подобное было с ней и раньше, после смерти родителей.
Она пыталась не замечать очевидного, потому что боялась даже подумать о беременности. Но теперь Кристина была вне себя от радости: теперь у нее есть что-то, ради чего стоит жить. У нее будет ребенок — живое напоминание о Филипе, которое никто не сможет у нее отнять.
Но сколько осталось до родов? Если она на третьем месяце, значит, всего шесть… Шесть прекрасных, наполненных радостью месяцев до того дня, когда она даст жизнь сыну Филипа. Кристина твердо знала, что у нее будет мальчик, живой портрет отца.
И с этой счастливой мыслью Кристина повернулась на бок и заснула, улыбаясь и нежно обнимая руками живот.
— Джон, могу я поговорить с тобой перед уходом? — спросила Кристина. Она сидела в гостиной, допивая чашку чаю — третью за утро.
— Но, Кристина, я ужасно занят. Нужно отвезти эти бумаги полковнику до того, как он соберет офицеров на совет, — ответил Джон.
— Прости, но мне необходимо сказать тебе кое-что прямо сейчас. Я ждала тебя вчера, но ты пришел слишком поздно.
— Хорошо, — вздохнул Джон и, усевшись напротив сестры, налил чаю и себе. — Итак, что случилось?
— Вчера на рынке я услышала, что через четыре дня в Англию отправляется корабль. Я собираюсь отплыть на нем.
— Но почему, Крисси? Понимаю, ты хочешь оказаться подальше от этой страны как можно скорее, но нельзя ли подождать еще пять месяцев, пока мы не сможем отплыть вместе?
— Нельзя, к сожалению.
— Но что за спешка? Весь последний месяц ты казалась такой счастливой: ни слез, ни грустного лица, словом, совершенно изменилась с того дня, как вновь стала выезжать. Тебе понравилось ходить на рынок, встречаться с новыми людьми, почему же ты не можешь побыть со мной еще каких-то пять месяцев?
— Поверь, на это есть очень веская причина. Если я останусь еще на пять месяцев… возможно, придется пробыть здесь еще дольше. Нельзя же… — Кристина помедлила. — Я не рискну взять своего малыша в морское путешествие сразу после того, как он родится.
У Джона был такой вид, словно она ударила его. Кристина поспешно отвернулась, чтобы не видеть его потрясенного лица, чувствуя, однако, огромное облегчение оттого, что наконец призналась ему во всем.
— Ребенок, — прошептал он, качая головой. — У тебя будет ребенок.
— Да, Джон, через пять месяцев, — гордо сказала Кристина.
— Но почему ты не сказала мне раньше?
— Я сама не знала до последнего месяца, да и потом еще сомневалась.
— Но как же ты могла не знать о таком?! — удивился Джон.
— Я была слишком расстроена, слишком занята мыслями, которые терзали мой мозг, чтобы понять то, что происходило с моим телом.
— Именно поэтому ты выглядела такой счастливой весь последний месяц? Из-за ребенка?
— О да! Теперь мне есть ради чего жить!
— Значит, ты хочешь сохранить его и растить сама?
— Конечно! Как у тебя язык повернулся задать мне подобный вопрос? Этот ребенок мой. Он зачат в любви. Я никогда с ним не расстанусь.
— И все опять сводится к этому… этому человеку! Ты хочешь ребенка, потому что это его ребенок! И все же ты собираешься уехать, ничего ему не сообщив? Может быть, теперь он женится на тебе! — сердито бросил Джон.
