— Прошу прощения, если расстроила тебя столь долгим обмороком, но этим утром я уже успела покормить своего сына. И по всей видимости, он здоров и счастлив. А поскольку ты, кажется, недолюбливаешь кормилиц, Филип, скажи, что бы ты делал, если бы я согласилась отдать его тебе?
— Черт побери, женщина! — зарычал он, но тут же застонал при звуках собственного голоса.
Сообразив, что он страдает от тяжелого похмелья, Кристина весело хихикнула.
— Что ты находишь смешным, будь оно все проклято? — процедил Филип, мрачно глядя на нее покрасневшими глазами.
— Тебя, — сообщила Кристина, едва удерживаясь от смеха. — Что это на тебя нашло? Подумать только, три ночи заливать горе спиртным! Я знаю, ты был расстроен из-за того, что едва не потерял Филипа Джуниора, но это еще не причина допиваться до такого состояния. С ним ничего не случилось.
— Ты лежишь без сознания, я не знаю, останешься ли в ты живых… и ты еще спрашиваешь, с чего мне взбрело в голову напиться?
— Можно подумать, тебе не все равно: буду я жить или умру? Уверена, что если бы я так и не очнулась, Джон отдал бы тебе Филипа Джуниора. По-моему, ты, наоборот, должен был взлететь на седьмое небо от счастья при одной мысли о том, что получишь желаемое. Прости, если разочаровала тебя!
Откинувшись в кресле, Филип угрожающе уставился на Кристину:
— Мне следовало бы спустить с тебя шкуру за эти слова! А, дьявол… не важно! Не стоило приходить! Я, кажется, явился слишком рано. Нужно было сообразить, что ты расстроишься, узнав о том, что твоего любовника засадили в тюрьму.
— Он не был моим любовником, черт возьми! — рявкнула Кристина. — К вашему сведению, мистер Кэкстон, кроме вас, другого любовника у меня не было!
— Вовсе не обязательно так орать, черт возьми! — заорал Филип.
— Да ну? А мне показалось, что иначе ты ничего не услышишь! И кроме того, Томми уже не в тюрьме. Он…
— Я верно тебя расслышал? — перебил Филип, и его зеленые глаза потемнели от гнева.
— Совершенно верно, — ответила Кристина, не обращая внимания на все возрастающую ярость Филипа. — Томми, по моему настоянию, был освобожден вчера ночью.
— Милосердный Боже! — взорвался Филип. — После всего, что он с тобой сделал, ты отпускаешь его, словно ничего не случилось!
— Он не хотел стрелять в меня!
— Знаю! Это меня он собирался прикончить! Вам не приходило в голову, мадам, что я могу возбудить дело в суде?
— Предпочла бы, чтобы ты не делал этого, Филип, — мягко попросила Кристина. — Томми сожалеет обо всем, что произошло. Он…
— Ты уже говорила с ним? — осведомился Филип, не давая ей договорить.
— Да. Он пришел повидаться со мной утром.
— И теперь ты умоляешь меня оставить его в покое.
Филип вновь откинулся на спинку кресла, словно придавленный тяжелым грузом.
— Должно быть, ты в самом деле его любишь…
— Мы с Томми вместе выросли. Были близкими друзьями, пока он не решил, что любит меня. Но я относилась к нему как к брату.
— Но вы собирались пожениться!
— Томми попросил меня выйти за него замуж в первый же день после моего возвращения и не давал покоя до тех пор, пока я уже не смогла этого больше выносить. Я отказывала ему, но Томми не сдавался. Пришлось уехать в Виктори, чтобы избавиться от него, но как только я вновь оказалась в Уэйкфилд-Мэнор, все началось сначала. Тогда я решила попросить Джона уговорить Томми оставить меня в покое, но тот принял его сторону. Честно говоря, я не думала, что еще когда-нибудь увижу тебя, поэтому и согласилась. Кажется, все на свете хотели, чтобы я стала женой Томми. Я любила его как друга и сейчас люблю. Когда он пришел попрощаться сегодня утром, он снова был прежним.
— Попрощаться?
— Да, он уехал, чтобы вступить в армию. Мне будет недоставать его. Когда я разорвала помолвку, он, должно быть, потерял рассудок от ревности, но сейчас все в порядке. Ты все еще хочешь довести дело до суда?
— Нет. Если он уехал, остается лишь пожелать ему удачи. Значит, ты относилась к Хантингтону только как к близкому другу?
— Да.
Филип оглушительно расхохотался, но внезапно, вновь став серьезным, затих и наклонился вперед:
— Я хотел сказать тебе то, в чем должен был давно признаться. Я люблю тебя, Тина. Всегда любил. Моя жизнь ничего не стоит без тебя. Я хочу увезти тебя домой, в Виктори. Если ты откажешься… я пойму… но я не мог не спросить тебя. А если согласишься… я ни на чем не буду настаивать. Знаю, ты ненавидишь меня за те страдания, которые я тебе причинил, но я смогу жить с твоей ненавистью, пока ты будешь со мной…
Кристина заплакала, не в силах поверить тому, что слышит.
— Не обязательно давать ответ сейчас, Тина. Кристина в мгновение ока слетела с кровати, опустилась на колени перед Филипом и обняла его за талию так крепко, что, казалось, никакая сила не могла бы ее оторвать. Филип приподнял ее лицо и стал осторожно гладить по волосам, нежно и вопросительно заглядывая ей в глаза.
— Означает ли это, что ты поедешь со мной?
