Впрочем, все проблемы отходили на второй план, когда взгляд останавливался на «синтетике». Меня даже попытки претенденток привлечь внимание принцев не волновали так сильно, как пепельный блондин. Он был странным. Всё чаще замирал, словно проваливаясь вглубь себя, пугая безучастным взглядом. Пару раз я видела, как у всегда невозмутимого Андра бешено пульсирует жилка на шее и покрывается мелкими бисеринками пота лоб. Один раз пошла кровь носом. В общем, кем-кем, а нормальным роботом или эпсилионцем, мой подарок точно не был.
По-хорошему давно пора согласиться на уговоры ИскИн и признаться мужьям, но я всё тянула. К сожалению, улучшений у Ирисы не наблюдалось, и мне всё труднее становилось придумывать отмазки, почему я не хочу обратиться за помощью к Леандру. К тому же Итан точно уже подозревал неладное. Сложно хранить в секрете состояние «синтетика», когда за тобой неотрывно наблюдают две пары глаз. Приставленные охранники — Кас и Мишель, — проблем мне не создавали, но неустанно докладывали мужу о каждом лишнем вздохе.
Вот и сегодня, когда Андр завис за столом, позабыв про завтрак, Кас с Мишелем отложили столовые приборы и потянулись к пушкам на поясах. Поранить ими Андра они не могли, но «выключить синтетика» и доставить ему несколько неприятных часов после пробуждения запросто. Последние три дня охранники с этими пушками не расставались. А вообще, удивительно было уже то, что мужья насильно не отняли у меня блондина и не задавали никаких вопросов. Даже не удивительно, а странно и очень тревожно. Было ощущение, что всё давно раскрыли и сейчас мужья к чему-то усиленно готовятся, не ставя меня в известность.
Перехватив поудобнее вилку левой рукой (этикет, чтоб его! Даже в покоях приходится тренироваться), я невозмутимо отрезала ножом кусочек запеканки и словно невзначай бросила:
— Андр, всё в порядке?
Обычно помогало: мужчина вздрагивал, взгляд прояснялся, и я слышала: «Да, госпожа», — сказанное спокойным тоном. Но сегодня явно что-то пошло не так.
Эпсилионец побледнел сильнее, по его телу пробежала сильная дрожь и я скорее по губам прочитала, чем услышала, так тихо это было:
— Слишком близко... подобрались. Он... заметил.
Куда подобрались? Кто заметил? Вопросы остались без ответа.
Моя охрана насторожилась ещё сильнее. Кас что-то застучал в коммуникатор, но я не стала ничего спрашивать. Куда важнее был сейчас Андр, который резко встал из-за стола. Из носа и ушей потекла кровь, его взгляд окончательно остекленел, и мы услышали сухой безжизненный голос:
— Активировать последний протокол.
В ту же секунду моя охрана воспользовалась своими пушками. Андр рухнул на пол безжизненной куклой. Но, кажется, слишком поздно.
Перед глазами появилась виртуальная надпись:
Ни пошевелиться, ни сказать хоть что-то... Я так и застыла с вилкой и ножом в руках.
Между настороженно оглядывающимися охранниками появилась возмущённо вопящая проекция Машки:
— Что происходит? Почему мои перемещения заблокированы? Ты решила сорвать мне свидание? — негодующе ткнула в меня пальцем.
Моё тело, без моего на то желания, наклонило голову набок, а с языка слетело совершенно спокойное:
— А что происходит?
И даже не закричишь. Тело чужое, словно я сторонний наблюдатель.
Я всеми силами пыталась пошевелиться, подать какой-нибудь знак. При каждой попытке хоть что-то сделать появлялось ощущение, словно в голову раскалённые спицы втыкают.
— Дворцовый ИскИн отключён, — хмуро проговорил Кас. — Коммуникатор тоже что-то глушит.
Дворец задрожал. Татуировки не отреагировали. Значит, не обычное землетрясение, к которым я уже привыкла.
Охрана подошла вплотную, окружив с двух сторон. Моё тело невозмутимо положило на стол вилку и перехватило нож в правую руку.
Где-то вдалеке сильно громыхнуло.
— Проверьте, что происходит, — приказ слетает с моих губ. — Немедленно. Здесь мне ничего не угрожает.
Я мысленно кричу, прошу остаться, но... на лице невозмутимая маска и меня, естественно, никто не слышит. Даже Машка не понимает, что со мной что-то не так.
Рука с зажатым ножом чуть дрогнула, но это всё, что я смогла.
Охрана отходит на два шага, поворачивается ко мне спиной и начинает шептаться.
Накатывает неизбежность происходящего. Моё сознание мечется раненой птицей в клетке. Я со всей обречённостью понимаю, что сейчас сделает моя рука. Как оборвёт одним ударом пять жизней.