По мере возможностей я старалась воссоздать образы Лизы, Франческо, их детей и родственников на основе дошедших до наших дней обрывков подлинных свидетельств об этих исторических личностях. Известно, к примеру, что Лиза Герардини дель Джокондо вырастила шестерых детей; еще трое, а возможно, четверо, умерли – такое в ее эпоху случалось довольно часто, но я думаю, что, даже учитывая высокую детскую смертность как привычное явление в те времена, мы недооцениваем последствия подобных трагедий для матерей и семей. (Многие другие подробности биографии Лизы я рекомендую поискать в великолепной книге Dianne Hales «Mona Lisa: A Life Discovered».) Мы знаем также, что Франческо развернул ткацкое дело во Флоренции в окрестностях Пор-Санта-Мария и что его братья открыли филиалы семейного предприятия в Лионе и Лиссабоне. В своем завещании Франческо упоминает Лизу, используя необычное выражение mulier ingenua, что можно перевести как «невинная жена». Франческо и его сыновья похоронены в фамильной усыпальнице, которая находится в Сантиссима-Аннунциата, тогда как Лиза погребена в Сант-Орсола – монастыре Святой Урсулы, где под конец жизни она проводила много времени. Как всегда бывает при написании исторических романов, я позволила себе некоторые вольности в обращении с персонажами эпохи Ренессанса. К примеру, мать Франческо, вероятно, уже скончалась к тому времени, когда разворачивается флорентийская сюжетная линия, а дочь Лизы и Франческо по имени Камилла удалилась в монастырь в 1511 году, а не в 1508-м.
Согласно историческим документам Герардо Герардини, кузен Лизы, был арестован вместе с еще тремя молодыми людьми за то, что бросал камни в «Давида» Микеланджело, когда статую четыре дня медленно везли от мастерских флорентийского собора к Пьяцца-делла-Синьория в 1504 году. Все четверо выросли в семьях сторонников Медичи, а изваяние библейского героя в ту пору, вероятно, рассматривали как символ независимости Флорентийской республики. Подумать только, ведь «Давид» и «Мона Лиза» были созданы в одно и то же время, на расстоянии короткой прогулки от одной мастерской до другой! Порой правда удивительнее выдумки.
Беллина – вымышленный персонаж, и это позволяет ей бывать где угодно: в спальне Лизы, в галерее для мирян Сантиссима-Аннунциата, на тайных сходках последователей Джироламо Савонаролы во Флоренции, готовой рвануть, как пороховая бочка. Стефано, Дольче и Бардо – тоже плод воображения, они помогли мне передать мое представление о городе, раздираемом страстями в тот смутный период флорентийской истории, когда приверженность тем или иным убеждениям служила поводом для раздора между друзьями и ломала семьи. Как писателю мне давно хотелось исследовать сознание людей, которые кидали предметы роскоши в огромный костер тщеславия, пылавший на главной площади Флоренции в феврале 1497 года, и бедняжка Беллина, мучимая противоречиями, оказалась идеальной жертвой для опытов.
В сюжетной линии о Второй мировой войне полностью вымышленные персонажи – Анна, Коррадо, Этьен, Марсель и Кики – сосуществуют с теми, у кого есть реальные прототипы – это Люси, Жаклин, Андре, Рене, месье Шоммер. Найденная в архивах фотография безымянного седовласого охранника Лувра с мужественным лицом и лихо закрученными усами, положившего руку на секретный ящик с тремя красными кружочками, вдохновила меня на образ Пьера.
Анна в моем воображении родилась из одной-единственной строчки в радиотрансляции Би-би-си 1944 года: «La Victoire du Samothrace fait du vélo» – «Ника Самофракийская ездит на велосипеде». Дикторы Би-би-си с помощью подобных зашифрованных сообщений давали понять участникам Сопротивления, что их тайные послания получены союзниками. Я задумалась, кем могла быть эта Ника Самофракийская, богиня победы, – возможно, какой-нибудь отважной и совершенно безобидной на вид девушкой на велосипеде, которая спешила доставить в нужные руки важную информацию о засекреченных хранилищах луврской коллекции. Образ такой скромной героини – и при этом символа победы, как и сама древняя крылатая статуя, – расцвел в моем воображении, и внезапно появилась Анна, крутящая педали ржавого велосипеда на лесной тропинке.
Подлинная история работников Лувра и затеянная ими опасная, переменчивая игра в шахматы, в которой на кону стояли сокровища всего человечества, несомненно, была одной из самых захватывающих авантюр времен Второй мировой войны. Документальное исследование Джерри Ченел «Спасение «Моны Лизы» (Gerri Chanel «Saving Mona Lisa») – это не только увлекательное чтение, но и убедительное доказательство того, что в кризисные времена многое может зависеть от одного-единственного человека с лидерскими качествами. Только благодаря официальным полномочиям, лоску и блистательным дипломатическим способностям, какими мог обладать глава французского музея 1940-х годов, директору Лувра Жаку Жожару удавалось сдерживать нацистов всевозможными бюрократическими методами достаточно долго, чтобы в конце концов его музейные сокровища вернулись домой целыми и невредимыми.
