Тотчас неприятно защекотало затылок – Анна ощутила чье-то присутствие. Кто-то затаился в темноте. Она крепче сжала рукоятку фонарика и лихорадочно зашарила лучом по сторонам. А в следующий миг чужая ладонь зажала ей рот, не дав крику вырваться наружу. Анна дернулась, выронив фонарик – тот упал с громким стуком. Она извернулась и вцепилась в сильную руку, по-прежнему зажимавшую ей рот. Девушка уже начала задыхаться, ей казалось, что кто-то хочет ее убить.
– Тс-с-с! Тихо, Анна, – шепнули ей знакомым голосом. – Все хорошо, не кричи, а то всех разбудишь. Это я.
«Коррадо!» Анна выдохнула с облегчением, перестала вырываться, и он отпустил ее, отступив на шаг. Тусклый лунный свет упал на лицо молодого итальянца. Привычной улыбки на его губах не было, глаза скрывались в глубокой тени, симпатичное лицо казалось осунувшимся и бледным.
– Что случилось? – испуганно шепнула Анна.
– Я слышал разговор месье Шоммера с другими кураторами. Музей увольняет всех сотрудников-итальянцев. Нам тут больше не рады, – сказал Коррадо.
– Что? – Анна не сразу поняла, что он имеет в виду.
– Я не собираюсь ждать, когда меня выставят вон. Уже ходят слухи о военнопленных. Я забираю свой грузовик. Уеду прямо сейчас. Пока еще можно.
Анна схватила его за руку:
– Они же ничего тебе не сделают! Ведь ты… ты один из нас! – Но она уже сама не верила в то, что говорит.
Неожиданно он коснулся ее щек теплыми ладонями, и для Анны все в мире вдруг исчезло, кроме его темных огромных глаз; ее внимание, дыхание, сердцебиение, зрение сосредоточились на этих глазах. И в следующее мгновение она обвила руками его шею. В их поцелуе остановилось время, и Анна не чувствовала ничего, кроме вкуса его губ и нежного, но уверенного прикосновения рук. И поцелуй этот был драгоценнее тысячи произведений искусства.
Когда Коррадо отступил на шаг, Анна наконец сделала вдох. А потом, так же стремительно и бесшумно, как только что появился, итальянец исчез в темноте.
БЕЛЛИНА
Беллина наблюдала, как Дольче пересекает площадь, подпирая бедром тяжелую корзину с бельем для стирки. У колодца несколько других служанок уже полоскали, терли, скребли и отбивали колотушками одежду своих хозяев, которые беспечно пачкали дорогие ткани маслом и вином. Работа у прачек была тяжелая – от нее трескались и кровоточили пальцы.
– Ты что-то скрываешь, – заявила Беллина, когда Дольче подошла. – Скрываешь, могу побиться об заклад.
– И с чего это ты взяла? Не говори ерунду. – Дольче поставила корзину на землю и откинула за спину длинные темные кудри, уже начавшие седеть от корней.
Беллина погрозила ей пальцем:
– Ха! Я тебя слишком хорошо знаю. К тебе сплетни со всей округи сами притягиваются, – сказала она и тотчас об этом пожалела – не надо было дразнить старую подругу. Ведь ей совсем не хочется знать, что скрывает Дольче. Беллина твердо решила полностью сосредоточиться на своей роли верной служанки и наперсницы Лизы, которая недавно родила здоровенького мальчика, чем вызвала в доме шквал восторгов и благодарностей. В знак признательности за своего третьего сына, пухлого малыша Андреа, Франческо преподнес супруге великолепное колье с зелеными камнями.
– Может, у меня просто слух хороший, – заулыбалась Дольче и вытряхнула груду мятого и потрепанного белья в корыто так, что брызги полетели. – Да и ты сама была бы в курсе всех новостей, кабы соизволила ходить на наши собрания.
– Тс-с! – шикнула на нее Беллина и понизила голос: – Я не могу, ты же сама знаешь… Мое место подле Лизы. Я ее отцу обещала о ней заботиться.
– Знаю, – кивнула Дольче. – Только вот ты-то сколько угодно можешь прятаться от фратески, а они о тебе все равно не забывают. О тебе и о твоей хозяйке. Не упускают вас из виду.
Беллина, отжимавшая Лизину сорочку, прищурилась:
– Что значит – не упускают из виду?
Дольче смерила подругу внимательным взглядом:
– Они, к примеру, говорят, что мастер Леонардо будет писать портрет твоей Лизы. Мол, Франческо дель Джокондо посулил ему кругленькую сумму, чтобы он отвлекся ненадолго от фресок для монахов. Это правда?
«Может, старший брат ей рассказал?» – подумала Беллина. Она помнила, что Бардо работает в одной из шелкодельных мастерских Франческо, но все равно была удивлена, что подобные новости выносятся за порог дома ее хозяев. На туалетном столике Лизы она недавно заметила целую коллекцию керамических и стеклянных пузырьков с пробками, доставленных из аптеки у Санта-Мария-Новелла, а потом все утро провела, выдергивая волоски из бровей Лизы серебряным пинцетом. Линию роста волос ей тоже велено было выщипать, но Лиза быстро пошла на попятную – сказала, что это слишком больно, и они решили испробовать средство, которое посоветовал сам аптекарь, сообщивший, что оно приготовлено из уксуса, негашеной извести и кошачьего кала, и что нет в мире, дескать, ничего лучше для удаления волос в болезненных областях, каковыми считаются лоб и подмышки.
