– Госпожа, мы можем опять все вместе сходить посмотреть на статую, как раньше ходили полюбоваться чудесным рисунком маэстро Леонардо, который выставлялся в монастыре. Когда скульптор в день карнавала откроет свою работу для публики, возможно, и нам удастся что-нибудь увидеть хоть одним глазком.
На мгновение Лиза просияла:
– Да! Беллина подала хорошую идею. Маэстро Леонардо, вы не желаете пойти с нами?
Беллина видела, что художник колеблется, обдумывая предложение, однако в конце концов он кивнул:
– Пожалуй, прогуляюсь с вами ко двору у соборных мастерских, если, конечно, ваш супруг будет вас сопровождать.
– Я ему скажу, он непременно согласится, – пообещала Лиза.
Беллина не знала, как отнесется к новому выходу в свет Франческо, но надеялась, что он, по крайней мере, заметит воодушевление, проснувшееся в его безучастной жене. Сама Беллина уже много месяцев не видела, чтобы Лиза проявляла интерес к чему бы то ни было, и более всего она надеялась увидеть наконец ее улыбку.
Анна то и дело посматривала в криво прикрученное к кабине грузовика боковое зеркальце – было ужасно странно видеть Люси верхом на мотоцикле. Шарф у главного архивариуса Лувра лихо развевался по ветру на поворотах горной дороги. Но прежде всего внимание Анны было сосредоточено на том, чтобы не потерять контроль над тяжелым и неуклюжим грузовиком, который покачивался и поскрипывал рессорами в колонне, ползущей через перевал. Впереди ехал грузовик побольше с установленными в кузове огромными холстами, которые привязали к бортам и укрыли брезентом. Там, на переднем сиденье, рядом с сидевшим за рулем отцом, примостилась Фредерика.
До Монтабана теперь было не так уж и далеко. Этот город отделяли от Лок-Дьё всего шестьдесят с небольшим километров, однако музейные работники были в пути уже несколько часов – снова везли в безопасное место бесценный груз: множество картин, скульптур, памятников античности и прочих артефактов, упакованных в деревянные ящики. В очередной раз они готовили хрупкие вещи к эвакуации. В очередной раз грузили их в неповоротливые машины. И снова колонна мучительно продвигалась к цели. Глядя, как впереди покачиваются на ходу брезентовые кузовы, Анна надеялась, что больше переездов не будет.
Пока колонна грузовиков ползла по сельским дорогам, Анна утешала себя мыслью, что новое хранилище будет оборудовано не в сырой средневековой церкви и не в старинном замке, который являет собой легкую мишень для бомбардировщиков. На сей раз они ехали в настоящий музей. Директор Лувра договорился с руководством Музея Энгра в Монтобане, что для его сотрудников – и произведений искусства – выделят помещения. Так или иначе, Анна уже тосковала по мирным землям Лок-Дьё.
Однако когда на следующем повороте впереди, в долине, показался городок Монтобан, у нее затеплилась надежда, что, возможно, там все будет не так уж плохо. Город находился в глубине свободной зоны и с такого расстояния казался безмятежным, ничего не ведающим о бедах войны, которая выгнала столько людей из родных домов и заставила идти куда глаза глядят со своими пожитками. Река Тарн, напитанная дождями, лениво извивалась по городу, как сытый удав. Здесь не было ни бомб, ни свастик, ни германских мундиров.
Анна уже начала успокаиваться и немного расслабилась, когда вдруг ужасающе завизжали покрышки. Из-под грузовика впереди вырвалось облачко дыма. Анна, выругавшись сквозь зубы, резко ударила по тормозам, отчего у нее в кузове загрохотали деревянные ящики, заставив ее досадливо поморщиться. Но грузовик Андре, однако, не остановился – он приближался к повороту. Люси со своего мотоцикла заполошно махала ему рукой. Грузовик, раскачиваясь на ходу, несся к краю горной дороги, и Анна могла лишь беспомощно смотреть, как сокращается расстояние между ним и обрывом. В последний момент Андре заложил резкий поворот, открытый кузов сильно занесло, но каким-то образом это помогло замедлить скорость, и грузовик, прокатившись еще несколько метров, замер, встав вдоль края пропасти.
Анна, поставив собственный грузовик на тормоз, выскочила из кабины. Люси уже слезла с мотоцикла и сняла шлем; лицо у нее было пепельно-серое.
– Андре! – крикнула она.
Когда они обе подбежали к грузовику, Андре сидел, уткнувшись лбом в рулевое колесо, мокрый от пота. Когда он разжал наконец пальцы, вцепившиеся в руль, руки у него дрожали.
– Тормоза отказали, – выговорил он. – Я нажал на педаль, но не сработало…
– Фреди, ты цела? – бросилась Люси к дочке.
Девочка на пассажирском сиденье кивнула, глядя на мать округлившимися от пережитого страха глазами.
– Она может ехать со мной, – предложила Анна, когда Фредерика вслед за отцом выбралась из грузовика.
Подбежали еще двое мужчин.
– Картина слишком тяжелая, – пояснил Андре, и все посмотрели на кузов его грузовика, где был закреплен накрытый брезентом «Брак в Кане Галилейской» Паоло Веронезе – гигантское полотно в три человеческих роста. – Не для этого грузовика. – Он отошел от кабины, качая головой.
– И что же нам делать? – спросила Анна.
