– Мы будем работать не ради немцев. Мы будем работать ради Сопротивления. Ради искусства. Ради собственного будущего. – Люси сжала руку Анны. – Мы будем помогать не нацистам. Мы будем помогать месье Жожару тянуть время. Только надо придумать, как.
Анна кивнула, и несколько минут они обе молча размышляли. Люси подошла к высокому окну и смотрела на ландшафтный парк, погрузившись в задумчивость.
– Есть одна идея, – наконец сказала Анна, встав рядом с ней. – Мы с тобой единственные, кто знает, как организована система хранения документов в архиве. Это значит, что нам не составит труда все незаметно запутать в инвентарных списках так, что без нас никто не разберется. Сделаем вид, что очень заняты наведением порядка – перепечатываем описи, делаем копии, систематизируем, а сами переложим все местами в этих сотнях коробок с документами. – Она подошла к Люси еще ближе, чтобы кто-нибудь их не подслушал. – Пока будем возиться с коробками, заберем и спрячем досье «Моны Лизы».
– Анна, – шепнула Люси, повернувшись к ней, – ты гений.
И девушка увидела в ее глазах твердую решимость.
Через три дня, которые казались нескончаемыми, Анна и Люси покинули замок Шамбор. Вымотанная и невыспавшаяся Анна вела машину, и заснуть прямо за рулем ей не давало только одно – леденящий страх, что немцы, не спускавшие с них глаз во время пребывания в замке, могут пуститься в погоню. Несколько часов девушка, крепко сжимая рулевое колесо, постоянно поглядывала в боковое зеркало, боясь упустить малейшее движение позади на дороге. Под сиденьем Люси лежала папка с документами на «Мону Лизу» и другие значимые итальянские картины.
Когда же впереди, за запыленным ветровым стеклом «Пежо», принадлежащего Андре, показались старые стены аббатства Лок-Дьё, Анна не выдержала и заплакала. Здесь не было немцев – вокруг простиралась прекрасная, залитая летним солнцем болотистая равнина, кое-где выгибающаяся пологими холмами. Эта равнина не знала ни бомбардировок, ни оккупации. Аббатство стояло на прежнем месте – уютно устроилось посреди полей. Анна откинулась на спинку водительского сиденья, и машина плавно покатила к неприступной, основательной, надежной церкви.
Люси ободряюще улыбнулась девушке. Три дня и три бессонные ночи, проведенные ими в Шамборе, для обеих растянулись в долгие месяцы под бдительными взорами немецких часовых.
Первым их встретил у ворот аббатства Андре – раскинув руки, смотрел, как жена выбирается из машины. Люси ничего не сказала – просто шагнула в его объятия, и они долго стояли так, прижавшись друг к другу.
– Мама! – радостно крикнула Фредерика, выскочив из ворот и бросившись к родителям.
Анна взглянула на высящийся перед ней фасад аббатства. Она так и сидела за рулем, утирая горячие слезы.
Ее здесь никто не ждал.
Когда обеденные тарелки у всех опустели, кураторы закурили, поудобнее устроившись на стульях, и принялись слушать рассказ Анны и Люси о том, как они учинили путаницу в документах и полную неразбериху в архиве под носом у немецких солдат.
Музейные работники, особенно Пьер, были в восторге от этого скромного акта сопротивления, но Анна заметила, что Андре хранит мрачное молчание. Наконец он сообщил:
– Месье Шоммер велел готовиться к новой эвакуации на случай, если немцы придут и сюда.
– Но они еще очень далеко от Лок-Дьё, – сказала Жаклин Бушо-Сопик, куратор отдела рисунков.
За столом в трапезной появились новые лица – чьи-то тети, дяди, братья, сестры, кузены. Родственники сотрудников Лувра всё прибывали с севера Франции. Добавились также группы охранников из других музеев, откуда в Лок-Дьё тоже привезли экспонаты на хранение. Это были усталые мужчины в потрепанной униформе, повидавшие немало бед вдали от стен столичного Лувра.
Анна не желала даже думать о том, что будет, если немецкие танки вторгнутся на мирную землю Лок-Дьё. По крайней мере, она отказывалась думать об этом сейчас, до того, как примет горячий душ и хорошенько выспится на своей узкой койке в дортуаре.
– Придут немцы или не придут… в любом случае у нас есть и другие проблемы, – сказал Андре. – Я уже предупреждал руководство, что здесь слишком сыро, но меня не слушают.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Жаклин.
– Идемте, покажу. – Он встал из-за стола. – Может случиться беда с «Моной Лизой».
Анна последовала за Андре и небольшой группой кураторов в церковь аббатства – там все огромное пространство было заполнено упакованными экспонатами. Двое хранителей осторожно извлекли из ящика шедевр итальянского Ренессанса. Чрезвычайно осторожно – Анна могла это засвидетельствовать. Деревянная панель, завернутая в водонепроницаемую бумагу, лежала на бархатной подушке и была закреплена несколькими клиньями из пенопласта. Анна затаила дыхание – тревожно было думать, что они там увидят, когда развернут бумагу.
– Сырость очень опасна, – сказал Андре. – Когда мы только приехали сюда, погода стояла жаркая и сухая, мы даже предположить не могли, какие неприятности вскоре начнутся. Весь этот месяц шли дожди, и с каждым ливнем влажность воздуха в церкви повышалась.
