Я была расстроена. В глазах собрались слезы, и я просто не могла держать это в себе. Прижалась к нему и обняла крепко.
- Зу, я боюсь без тебя… Все-таки мы расстались с ним не очень хорошо.
Он попытался отстраниться, но я крепко стиснула его в объятиях. Словно боялась, что он уйдет и я его больше никогда не увижу. От собственных мыслей стало не по себе.
- Сами, послушай меня, маленькая, - он взял мое лицо в ладони и в глаза мои посмотрел. Его были спокойные, как ровная морская гладь.
- Тебя никто не посмеет тронуть. Мустафа знает, кто я, уверяю тебя, он ничего тебе не сделает. У меня важные дела, и это правда. После встречи с ним я жду тебя в своем доме, водитель отвезет. Там мы поговорим.
- Поговорим о чем?
Он нахмурился. Посмотрел куда-то вдаль. Его скулы были напряжены, а взгляд сосредоточен и тяжел. На Заура что-то давило. Будто ему больно было.
- Не сейчас, Сами. Но есть одна вещь… я должен тебе рассказать.
Не дав мне возможности спросить что-либо еще, он прижал к себе и поцеловал. Его губы ласкали так, словно он боится меня потерять. Словно, так же как и я чувствует это… предвестие беды.
- Все, езжай. Мне пора, - он открыл дверцу и помог забраться в салон.
Все произошло так быстро, я не успела ничего ему сказать! Водитель, поздоровавшись со мной, выехал на проезжую часть, а я, откинув голову на спинку сидения, прикрыла глаза, пытаясь совладать с эмоциями.
Сделать это было сложно. Внутри меня была настоящая борьба. Душа разрывалась на части и я не знала, чем закончится этот день. Но чуяло мое сердце, что он будет роковым.
***
Когда мы подъехали к дому, меня трясло. Когда я вошла в него, казалось, сердце перестало биться.
Горькая улыбка скривила губы. Обычно, родительский дом веет в нашей душе ностальгией и теплыми чувствами. В моей душе стояла горечь.
Странно, дверь была открыта и навстречу ко мне не вышла даже кухарка. Я прошла в гостиную и замерла. Не могла поверить глазам – мебели здесь практически не было. Куда-то делся огромный угловой диван и плазма больше не висела на стене.
- Самира! – раздался женский голос. Я подняла голову, ко мне спускалась Аиша. Ее было не узнать. Похудела, под глазами залегли темные круги. Девушка спустилась ко мне. Ее глаза были воспаленными. Приблизившись, она сгребла меня в объятия. Я замерла. Просто стояла и пялилась в пустую стену, не понимая, что случилось? С чего вдруг она решила, что мы друзья? С чего вообще такие проявления эмоций?
- Как хорошо, что ты приехала. Он ждет тебя, - отстранившись, она смахнула влагу с глаз.
- Что случилось.. как сын?
Аиша скривилась, прижав ко рту ладонь.
- Он лучше, спасибо. А вот Мустафа. Поднимись к нему, Самира. Он ждет тебя. Очень ждет.
Я все еще была в шоке. Как разительно здесь все поменялось, за какие то четыре месяца! Дом вдруг стал таким темным, таким холодным.
- Где мебель, Аиша? Куда все делось?!
Она опустила глаза. Было видно, что девушка не хочет говорить об этом.
- Тебе все скажет Мустафа. После спустишься и поговорим.
Я кивнула и поднялась по лестнице. Дверь в мою комнату была заперта. Но и заходить туда не было никакого желания. У меня нет ностальгии по прежней жизни здесь. Нет ничего кроме пустоты и холода внутри от этого дома. И сейчас он выглядел так, как и представлялся мне всегда, пока я жила здесь. Чужим и неуютным.
Остановившись у его двери, выдохнула. Все тело в напряжении. Мне было неуютно и дико не хватало Заура. Без него в этом месте мне совсем не по себе. Не знаю, как это объяснить, но мне казалось, что здесь сам воздух пропитан атмосферой смерти и болезни.
Когда я вошла в комнату и посмотрела на расстеленную постель, то не сразу угадала в исхудавшем старике своего отца. Это был не Мустафа, нет. Мустафа сильный и страшный. Он владеет миллионами и плюет на всех. Мустафа мужчина с черным, прожигающим взглядом, а у этого старика глаза были потухшими, они ждали смерти.
- Самира, - прохрипел мужчина, после того как его глаза несколько долгих минут исследовали меня.
- Ты пришла..
Это было сказано с таким облегчением, что у меня сердце сжалось. Он не врал. Не играл. Такое нельзя сыграть. Внешний вид Мустафы так поразил меня, что я даже слов не могла подобрать. Молча приблизилась к нему и осторожно села на кровать. Я не чувствовал боли, не чувствовала страха. Ничего – в душе была пустота. Но мне было жалко его, потому что сейчас я убедилась в том, что дни отца сочтены.
Его губы скривила кривая улыбка.
- Что? Удивлена? Не таким ты меня представляла? – засмеялся и тут же закашлялся. Меня бросило в жар.
- Нет, я… как это случилось, отец?
- Как? – усмехнулся. – Самира, это жизнь. И я позвал тебя не для этого. Мои дни сочтены, и это факт. Я уже свыкся с этим. Доченька… - он потянулся и сжал мою ладонь. Это нельзя было нажать крепкой мужской хваткой. Нет. Это было так слабо, так устало.
- Я так виноват перед тобой, Самира… Перед тобой и мамой.
В глазах тут же защипало. Я отвернулась, желая прогнать слезы.
- Не надо, пап. Я знаю. Все хорошо, я не в обиде, - я улыбнулась, и в этот момент внутри будто щелкнуло что-то.
