- Он болен, Зу. Они банкроты и скоро останутся на улице… ты должен им помочь…
Его лицо исказила гримаса злости.
- Ты жалеешь его? Несмотря на все это, ты…
- Конечно, Зу! Он ведь мой папа! Понимаешь?! Он так слаб. Рак превратил его за несколько месяцев в дряхлого старика. Если бы ты видел его, ты бы все понял…
Его взгляд стал растерянным.
- Сколько ему осталось? Что говорят врачи? – я слышала тревогу в его голосе.
- Считанные дни, Зу. Месяц, может два… Он плакал.. ты понимаешь? Мустафа! Мой отец рыдал! Он просил у меня прощения… он смирился. Там так ужасно. Их дом… он пропитан этой болью и отчаянием.
Я едва ли не кричала от боли. Я говорила это, глядя в глаза Зу. Но он, кажется, был далеко отсюда. Его мысли занимало все что угодно, но не мой отец.
- Самира, мы должны поговорить, ты помнишь?
Я провела пальцами по его губам, по колкой щетине. Зу напрягся.
- Давай потом? Побудь со мной, Зу. Сейчас ты очень нужен мне. Просто сделай так, чтобы эта боль стала чуть-чуть меньше… - в моих глазах стояли слезы. Он всмотрелся в них и понял все.
Зу схватил меня на руки и понес в дом. Я не видела ничего вокруг. Растворялась в его губах жадных. До боли вкусных и родных. Удивительно, но этот мужчина за столь короткий промежуток времени стал для меня всем. В нем моя вселенная, мой космос. Он – мой дом. И только рядом с ним я чувствую себя защищенной, чувствую себя счастливой.
Зу словно знал, чего я хочу. Что нужно мне, что не даст сойти с ума. Сейчас он был нежным со мной. Мы были в той же комнате, что и когда-то. Когда он грубо брал меня, не спросив разрешения. То, словно другая реальность и другие мы. Этот мужчина, который так ласково и в то же время жадно целовал мою грудь, спускался по животу губами и ласкал языком мою влажную, сгорающую от желания плоть, он просто не мог быть тем жестоким и грубым Зауром.
Всегда считала, что люди не меняются. А для себя не видела счастливой судьбы. Но как же я ошибалась! Сейчас, целуя его длинные красивые пальцы, лаская языком солоноватую кожу шеи и крепкой груди, я задыхалась от чувств, переполняющих к нему. Зу наполнял меня до краев. Он заставлял мое тело взрываться от сотен взрывов внутри. Он обнулял меня. Собирал губами мои слезы, а своим телом – мою боль. Он разделял ее со мной, и давал мне молчаливые обещания, что я никогда не останусь одна.
Я все еще жмусь к нему. Все еще стискиваю в пальцах его горячую кожу, все еще касаюсь губами его плеч. Я не могу надышаться им, потому что Зу пахнет счастьем. А в моих легких до сих пор хранится тот ужасный запах болезни.
- О чем ты думаешь, Сами? – слышится его тихий голос. Он водит пальцем по моей спине, рисуя незатейливые узоры.
Скатившись с него, переворачиваюсь на живот. Заглядываю ему в глаза, в них целая вечность и океан любви.
- Ты только обещай подумать, даже если это покажется тебе безумием…
Он изгибает бровь, но продолжает слушать.
- Давай поженимся?
Зу смеется.
- Так мы же определились, что свадьба весной, - он касается губами моих.
- Нет, ты не понял. Давай устроим церемонию сейчас… я хочу, чтобы папа был на свадьбе…
Зу кривится. Опускает голову на подушки, смотря в потолок.
- Сами, ты такая дурочка.. –рычит, а меня его слова ледяной водой окатывают. Он поднимается на локтях, смотрит на меня строго.
- Он тебя с грязью мешал, он мать твою избивал. Что хорошего он сделал, Сами? Что?! Позвал тебя и порыдал? Ты посмотри, опомнился на смертном одре, а где раньше был этот ублюдок? Когда тебя трахал Стас? Когда тебя поливали помоями однокурсники и никто, никто, бл*ть, не заступился?! И теперь ты летишь к нему на всех парах, просто потому что папочка заболел?!
Мне больно от его слов. Я… я не могу даже смотреть на него. Поднимаюсь с постели и надев его футболку, выбегаю из спальни. Слетаю вниз по лестнице, в глазах печет от накатывающих слез. Только когда на морозную улицу попадаю, получается вдохнуть полной грудью. А потом крик из горла рвется. Громкий, раздирающий душу!
Я слышу, как хлопает дверь за спиной. Слышу его шаги.
- Самира, вернись в дом! – раздается его грубый, злой голос.
- Убирайся к черту! – кричу, даже на глядя на него. Ступни мерзнут от ледяной плитки, меня трясет. Но не от холода, от истерики, от агонии внутри. Все неправильно. Все не так. Я сама не понимаю себя, но во мне сейчас так много боли, и она выплескивается наружу, она рвется изнутри разрывая грудь.
Я чувствую его руки на себе.
- Я сказал, пошли, -цедит сквозь зубы. Обернувшись, смотрю в его разъяренные глаза.
- Я думала, ты понимаешь меня!
- Угомонись и в дом зайди! – кричит, дергая меня. Не хочу! Не хочу, чтобы так! Вырываюсь и сбегаю вниз по лестнице. Поскользнувшись, едва не падаю в снег, но его руки ловят меня.
Смотрю в глаза его бешеные и задыхаюсь от того, что внутри. Ненавижу его в этот момент, до трусячки.
